Сирийский марафон. В тени летучей мыши - Григорий Григорьевич Федорец

– На связи! – откликнулся старший лейтенант.

– Есть связь с группой?

– Есть, – хрипнул динамик.

– Уводи группу, мухой!

– Понял, выполняю.

Александр щелкнул тумблером рации:

– Лях, Лях! Как слышишь?

– Лях на связи, командир, – тут же отозвался разведчик.

– Немедленно назад! Прикроем. Ноги в руки и…

– Понял, командир, но…

– Никаких «но»!

– Авианаводчик и морпех остались. Мы не успели к ним.

– Подойти сможете?

– Нет. Их окружили. Между нами открытое пространство. Полностью простреливается.

– Минометами зачистим.

– Нельзя. Слишком близко, и нам и им достанется. – В эфир лезла густая трескотня автоматных выстрелов.

– Япона мать, чтоб вас! – в бессилии вскрикнул Александр, мотая головой.

– Командир! Это Лях. Что делать? – требовал динамик.

– Отходите. Это приказ! Все!

Он схватил «Корд» и стал выцеливать приближающихся к месту, где затаились Прохоренков и морпех, боевиков. Винтовка методично лязгала, выбрасывая очередную гильзу, и пуля уносилась вниз, принося смерть одним и продлевая жизнь другим.

– Командир! Ахметов вызывает, – услышал он Шопена.

Бережно положив «Корд», Александр подбежал к броневику:

– На связи!

– Здесь «Заслон-четыре». «Двойка» вызывает огонь на себя. Как понял?

Кайда до скрипа сжал зубы.

– «Рассвет», здесь «Заслон-четыре». «Заслон-два» вызывает огонь на себя! Как понял?!

– «Заслон», принято. Группа эвакуации уже вернулась. Можешь работать по склону, конец связи.

– Понял, «Рассвет», выполняю. Конец связи.

Майор вернул радисту тангенту и, ссутулившись, пошел на огневую позицию.

Глава 12

Раскинулось море широко

Утреннее море лениво плескалось, едва пенясь, будто постирушка в ржавом корыте. Судно проползало горловину Босфора, стараясь не отдавить кому-нибудь пятки. Кораблей на встречных курсах и попутных что блох на барбоске. Мелочовка нахально шустрила, подрезая. Пришлось пару раз рявкнуть сиреной, отгоняя наглецов.

Александр стоял на верхней палубе, лениво созерцая медленно меняющуюся картину. Стамбул прятался в слабой дымке по обеим сторонам.

48 часов назад

В кабинете генерала практически ничего не изменилось. Зашторенная карта на стене, длинный стол совещаний, огороженный стульями по периметру, шкаф-пенал в углу. Из новшеств лишь черная кофеварка пыхтела на тумбочке у окна, разгоняя аромат кофе по кабинету.

Дед, перехватив взгляд Александра, хмыкнул:

– Вот, привыкаю к здешним традициям. Аборигены уверяют, что кофе начали гурманить в здешних палестинах. Что встал в дверях, проходи, располагайся. Разговор не короткий.

– В Эфиопии или Йемене вроде как. – Кайда вытянул один из стульев.

– Не откажешься? – Терентьев кивнул в сторону кофеварки. – Или чай?

– Не откажусь.

– Тогда подходи, угощайся.

Генерал взял колбу тонкого стекла, полную темно-коричневой жидкости, намереваясь наполнить прозрачные, с пестрым орнаментом чашки. Секунду подумав, он поставил сосуд назад и вернулся к рабочему столу. Вытянув нижний ящик тумбы, достал армейскую фляжку в зеленом чехле и пару малюсеньких рюмочек на тонкой ножке.

– За Пальмиру отдельное спасибо и тебе, и группе. Представление на награждения уже в Москве. – Терентьев ловко налил из фляжки. – Помянем ребят. Павшим – земля пухом, раненым – скорейшего выздоровления.

Водка теплым комочком прокатилась в горле, обжигая его. Александр вздохнул:

– Тело Прохоренкова и сержанта так и не нашли?

Генерал чуть сморщился:

– Нет. Думаю, душки унесли. Найдем. Позавчера Чубаров встречался с Абдулой. Курд обещал помочь.

Кайда понимающе кивнул:

– Старик слово держит. Ходят слухи, в Главк возвращаетесь?

Терентьев, вновь вооружившись кофейником, налил дымящийся напиток в чашки.

– Сахар не предлагаю, знаю, что не любитель сладкого. Сядем за стол: как говорится, в ногах правды… А где она есть? Вопрос не праздный. Особенно для нашей профессии. М-да…

С минуту они сидели в молчании. Терентьев в задумчивости прихлебывал кофе, о чем-то размышляя, а Кайда… помалкивал, ожидая инициативы от начальства.

– М-да, – мыслями вернулся в кабинет генерал, – слухи про Главк не лишены основания. За все время службы мучил вопрос: вот как так, контора секретная, народ не болтливый, а слухи растекаются, как в собесе. Хм-м, старею все-таки, на лирику тянет.

– Рановато про старость вам, так полагаю, – без подхалимства улыбнулся Александр.

– И начальство так полагает. Да, майор, возвращаюсь в Главк на должность начальника ближневосточного отдела.

– Здесь полковник Чубаров будет заправлять?

– Чубаров. Есть возражения? Интересуюсь не из вежливости. – Дед вцепился взглядом.

Кайда глаза не отвел:

– Возражений нет. Полковник свое дело знает. Но…

Генерал не торопил, и интерес в глазах не исчез. Александр мысленно махнул рукой:

– Опыта в поле у него не хватает, мне кажется.

– Отлично, молодец! – по-детски хлопнул в ладоши Терентьев. – В десятку попал.

– За что хвалите? – дернул правым плечом майор.

– Дак замом к нему ты и пойдешь. У тебя этого опыта – хоть… одним местом кушай.

– Рановато мне на штабную, бумажки перекладывать да пылью давиться, Константин Петрович.

– Ха, на штабную. Про пыль с бумажками даже не мечтай! Есть решение о создании здесь, в Хмеймиме, оперативно-тактического подразделения ближневосточного отдела ГРУ.

– То есть хотите сказать, работать будем по всему региону? – Александр не скрыл удивления.

– Вот именно, батенька, – выговаривая слова на манер Владимира Ильича, хохотнул Терентьев, – и не только. В зону ответственности попадает Северная Африка и все Средиземноморье.

– Круто. Россия возвращается на Ближний Восток не для красного словца, как Верховным сказано, – глаза майора загорелись. – Товарищ генерал, могу вопрос не совсем по теме?

– Говори. Как понимаешь, в майорах ты дохаживаешь. Приказ о присвоении вот-вот будет.

– Мне о новом звании узнать не горит, хотя, не скрою, новость приятная, – гнул свое Александр, – я про Пальмиру. Как получилось, что басмачи атаковали неожиданно?

– Тебе в целом или конкретно?

– В целом мне понятно. Новый театр военных действий, слабые сирийцы, не самые современные средства технической разведки…

– А конкретно – очаговая оборона. Сплошной линии нет, вот за ночь бармалеи и объехали все блокпосты и дозоры втихую. А дорожку, то бишь маршрут, подсказал или даже проложил другой супостат. Басмачи ведь через американскую зону напрямки сквозанули, а там наши ВКС не работают, спутник сутками не висит.

– Товарищ генерал, будет возможность поквитаться с пиндосами? – Майор перестал пить кофе, ожидая ответа.

Терентьев размышлял несколько секунд.

– Твердо могу сказать: будет. И скоро. Но главное и первостепенное не в этом. Надо создавать возможности, а главное, условия, чтобы противник даже не помышлял пакостить.

– На открытое противодействие натовцы не идут, себе дороже. Используют чужие руки, прокси-силы. Это понятно. – Кайда сделал глоток, но вкус не уловил.

– Противник – он что шулер, а играть с таким по его правилам – гарантированный проигрыш. Требуется заставить ошибаться, не вести игру, но отыгрываться.

– Роли поменять?

– Не совсем. Запихнуть в пассив, пусть опаздывает на ход, на два хода, а то и в принципе. Самим создать систему, когда он сутками занят тушением разных пожаров и ликвидацией всяческих бед. Забрать инициативу,