Волки войны - Александр Тамоников

Подполковник свернул объяснительную записку, положил ее в карман, проговорив:

– Хорошо! Разберемся!

И, повернувшись к своему заместителю Манерину, неожиданно приказал:

– Капитана Запрелова и старшину Стоценко в санчасть для обследования на предмет употребления спиртных напитков.

Офицеры удивленно переглянулись, комбат же продолжил:

– Старшему лейтенанту Чупанову находиться в роте до утра! Заодно разобраться с лейтенантом Городиным. Только не сразу, пусть выспится, а то тоже напорет всякой херни в объяснительной. Ну а Русановым я займусь лично!

Он повернулся к дежурному по батальону:

– Яковлев! Вынесенное Запреловым наказание сержантам Доброхлебову, Мамихину и курсанту Гуревичу я отменяю! Никаких трех суток ареста! На гауптвахте продержать названных военнослужащих также до утра! В 8.00 после медицинского освидетельствования на предмет нанесения им физических травм всех в строй! Кому что не ясно?

Офицеры промолчали. Никто, включая Илью, не ожидал подобной реакции комбата.

– А раз ясно, выполнять приказ. Контроль лично на мне. Я до утра – в штабе! Все! Вперед!

Подполковник покинул подразделение, направившись в штаб части.

Манерин сказал Запрелову:

– Ну, что, Илюша, бери с собой старшину и пошли в санчасть?

– Но ясно же, что там подтвердят употребление нами спиртных напитков!

– А что делать? Ты думал нахрапом взять Палагушина? И допустил промах. Таких нахрапом не возьмешь, хотя я не представляю, каким образом ему можно замять это дело! А то, что он попытается это сделать, – однозначно!

Офицеры и военнослужащие, определенные с ними, разошлись исполнять приказ командира батальона.

А Палагушин, зайдя к себе в кабинет, выругался:

– Вот блядь Запрелов! И дернул его черт сунуться ночью в казарму! Как бы поутру можно было зацепить его? А теперь впору самому выворачиваться! Но ничего, ничего, прорвемся!

Он сел за рабочий стол, пододвинул к себе аппарат секретной связи, снял трубку.

Ему ответил помощник дежурного по батальону.

Сам Яковлев решал вопросы на гауптвахте.

Комбат приказал:

– Соедини меня быстренько с «Колючим»!

– Есть!

Через какое-то время:

– «Колючий» слушает!

Это ответил оперативный дежурный штаба дивизии в Ашхабаде.

Палагушин представился:

– Я – командир «Поиска»!

И попросил:

– Прошу срочно соединить меня с квартирой начальника гарнизонного госпиталя!

Оперативный дивизии поинтересовался:

– У вас что-то произошло?

– Нет! Иначе я обо всем оповестил бы вас!

– Ясно! Соединяю!

Раздались длинные гудки вызова обычного городского телефона. Наконец:

– Да? Полковник Троянов слушает!

– Гена? Это Палагушин!

– Леша? У тебя что, с головой непорядок? Ты на время, перед тем как звонить мне, смотрел?

– Смотрел, Гена, смотрел. Слушай меня внимательно…

И комбат сообщил Троянову подробности случившегося за ночью в батальоне чрезвычайного происшествия.

– Теперь ты понял, какая возникла угроза? И не только мне! Если копнут, всплывут и твои фиктивные заключения по тем, кого отмазали от Афгана! А это…

Начальник госпиталя прервал командира разведбата:

– Не продолжай! Я все понял! Но ты уверен, что тебе хватит двух дней изменить обстановку?

– Уверен! Подключу кого надо, изменю!

– Хорошо! В шесть утра твой дежурный получит шифрограмму! А ты уж постарайся обеспечить выполнение ее содержания!

– Обеспечу!

– Все?

– Все!

– Спокойной ночи, Леша! И благодарю за «приятный» сюрприз, я тебе это не забуду!

– Да ладно тебе! Кто ж знал, что так получится?

– Тебе положено все знать и все просчитывать, когда собираешься что-то провернуть. Отбой!

Начальник госпиталя бросил трубку, а комбат, подойдя к окну, закурил. Так, главное сделано. Шанс на выправление ситуации Палагушин получил. Если пройдет все, как надо, то… но не будем загадывать. Как бы не сглазить!