Вольные стрелки - Михаил Нестеров

Гном несколько дней провел в подземелье. Не сказать, что ему здесь понравилось, но он научился понимать этот мрачный мир.

Также он присмотрел со свалки гибрид тахты и оттоманки: довольно узкий, с валиками.

Стена, вплотную к которой стояла тахта, была задрапирована белой тканью. И первое, что сделал Гекко, зайдя на «женскую половину», – это включил лампу, также работавшую от аккумулятора, и направил ее на заложницу.

– Садись, – велел он ей. – Поработаешь немного моделью. Веди себя естественно. По моей команде возьмешь газету и будешь держать перед собой.

Он сам включил видеокамеру и направил ее на объект съемки. Несколько секунд, и он взял Ирину крупным планом, затем снял только ее лицо. «Отъехав», сделал отмашку, удерживая портативную камеру одной рукой. Ирина взяла газету и сделала так, как сказал ей Гекко. Он взял крупным планом название и заголовок.

– Для чего это? – не удержалась от вопроса Ирина. – Ведь ясно, когда меня... похитили, – с небольшой задержкой закончила она.

– Это для того, – пояснил Гекко, выключив камеру, – чтобы у твоего мужа не возникло сомнений в том, в какой именно день была сделана съемка. Завтра я принесу свежую прессу, – усмехнулся он.

– Завтра?!

– Все будет зависеть от сговорчивости, расторопности, но главное – благоразумия твоего мужа. Пить, есть хочешь? Гном! – позвал он товарища, не дожидаясь ответа и не отрывая от заложницы глаз.

Когда за ширму заглянул Гном, Гекко продолжил:

– Обойдешься кастеляном.

Гном действительно походил на роль смотрителя этого подземелья.

Гекко ушел. Ему предстояло привести в коллектор телохранителей Харламова, но только разместить их в другой части коллектора. Гном остался. Он вынул из картонной коробки бутылку минеральной воды и выставил ее на стол. Из другой коробки достал сандвич, пиццу, упаковку салфеток. Указал в угол, где стояло ведро со стульчаком.

– Удобства там. Руки лучше всего мыть минералкой. Лично я набираю воду в рот и сливаю потихоньку на руки. Но вы можете позвать меня. Я полью из бутылки. Больше никаких вопросов, – предостерег он заложницу. – Мы будем вас информировать обо всем, что происходит наверху.

Он ушел. Ирина встала с тахты и выключила лампу. Теперь свет падал только с «мужской половины».

* * *

Ахмед Кушев опустил небольшой, но мощный бинокль и покачал головой. Этот жест заключал в себе и недоверие, и восхищение. До этой самой минуты он, находящийся на территории военного городка, отделенного от «театра боевых действий» Чермянкой, не верил, что «вольные стрелки» способны организовать похищение жены вице-премьера. Но вот он собственными глазами увидел заключительный акт этого действия: три машины остановились, поднимая пыль; из глубины этого облака словно соткалась заложница. И снова, как в сказке. Как только машины уехали, за ними сразу же начали заметать следы. Это была все та же пятерка спецназовцев, которая, на взгляд Ахмеда, сделала невозможное: всего за полтора-два часа расчистила дорогу в этой помойке. Он был уверен, что она снова станет непроходимой меньше чем за час.

Он набрал номер телефона Сараева и доложил в американском ключе:

– Они сделали это.

Лично он встретил бы это известие по-русски: «Ух ты!»; Муса Сараев же промычал что-то нечленораздельное. Как будто наблюдатель, доложивший ему хорошие новости, был другого роду-племени.

Сараев в это время находился в состоянии «как на иголках». Он не мог вмешаться в чужой процесс, мог лишь ждать и надеяться. И вот его отпустило. Сараев вошел в кабинет шефа и с порога отвесил комплимент Разлогову:

– А он кое-что может.

– Что, все идет по плану? – спросил Вейсберг.

– Думаю, да.

Вейсбергу, чтобы обрести прежнее равновесие, стоило дождаться подтверждения из другого источника, и таковым был генерал Разлогов. Но тот не соизволит предупредить компаньона. Так что Вейсберг сам набрал его номер.

Сараев не слышал, что сказал генерал шефу, но губы Вейсберга растянулись в улыбке.