Чудесный день в аду - Игорь Срибный

До точки привала дошли за час, хотя двигаться пришлось по глухому лесу, натыкаясь в темноте на толстые стволы буков, скользя берцами по годами слежавшейся, влажной под верхним слоем листве и падая, сбивая ноги о невидимые коряги, цепляясь за корневища. В лесу Седому все чаще и чаще приходилось сверяться с картой и компасом, поскольку идти по прямой в лесу невозможно.

Переход отнял последние силы, и до точки на карте, облюбованной Седым для привала, дошли уже на пределе.

Небольшая поляна, выбранная для привала, оказалась старой вырубкой, сплошь покрытой замшелыми пнями. Круглая на карте, она оказалась какой-то неопределенно-трапециевидной формы. Но самое плохое было то, что к вырубке вела довольно широкая просека, а по краю поляны было полно свежих пней. Значит, лес рубили и продолжали вывозить…

– Ладно! – вслух сказал Седой. – Ночью лес никто не рубит, а перед рассветом мы уйдем. Привал!

Разведчики облегченно вздохнули: каждый подумал, что, раз поляна посещаема, Седой даст команду идти дальше, а сил на это уже не было.

Быстро разобравшись с постами, разведчики раскинули коврики и, накрывшись плащ-палатками, провалились в сон, который был крайне необходим, ибо все находились на пределе физических возможностей. Уже сутки шли без еды; хорошо хоть запасы воды пополнили в Аксае…

Седой прошелся по временному лагерю, осматривая позиции на случай непредвиденных ситуаций, проверил посты и наконец выбрал место и себе. Распаковав РД, вынул коврик и раскатал его на земле. Несмотря на то что коврик был натовский, довольно плотный и толстый, ребра сразу ощутили все коряги и кочки под ним. Седой не стал искать другое место и накрылся плащ-палаткой, зная, что изможденный организм примет и такое ложе.

Но рядом тут же пристроился капитан Мухин. Седой хотел было притвориться спящим, но Мухин тронул его за руку и тихо спросил:

– Командир, а ты, говорят, и в Югославии воевал?

– Воевал. И что?

– Слушай, ну хоть в двух словах расскажи, что там все-таки было! В СМИ же толком ничего не объясняли, с чего там вдруг война началась. Какие-то этнические чистки…

– В двух словах не расскажешь. Да сейчас я и сам толком всего не помню – сколько лет прошло… Но если коротко, в состав Югославии входили, дай бог памяти, – Седой стал загибать пальцы, чтоб не упустить ничего, – Сербия, Косово, Воеводина, Словения, Босния и Герцеговина, Хорватия, Македония и Черногория. В свое время там командовал страной бывший партизанский вождь Иосип Броз Тито. Парень был резкий и объявил после Второй мировой о создании нового народа – югославов. Поругался со Сталиным, вышел из Варшавского договора и повел страну в сторону экономического подъема. Но вот то, что он сделал с сербским народом, и дало повод для разжигания национальной розни. Ты, наверно, знаешь, что Югославия долгое время была под пятой османского владычества. Еще с тех времен сербы разделились на две части – христиан и мусульман, ну то есть отуреченных сербов. Так вот, Тито при принятии новой Конституции страны 1974 года законодательно объявил сербов-христиан сербами, а сербам-мусульманам в графе «национальность» вписали «мусульманин».

– Как это? – удивленно спросил Мухин. – Мусульманин – это же вероисповедание, не национальность…

– Ну, Тито решил так. А вождь он был жесткий, под стать Сталину, и спорить с ним никто не осмелился. Вот так и получилось, что единый сербский народ превратился в два противоборствующих, люто ненавидящих друг друга народа…

– Они и начали войну?

– Нет. После смерти Тито и развала Горбачевым социалистического содружества в Югославии каждый народ стал требовать права на самоопределение, что было и в СССР. Словены объявили себя альпийским народом, македонцы стали стремиться в Грецию, черногорцы – они всегда трактовали православие по-своему, поэтому объявили о своей исключительности, хорваты – эти вообще рассадник фашизма, ярого национализма. Но начали все четники – приверженцы партии короля. Может, тебе это что-то напомнит: четники отращивали в знак отличия длинные бороды и носили высокие шапки из овчины – «шубары». Знакомо?