Чудесный день в аду - Игорь Срибный

Филин в установленное время включил рацию и вышел на связь. Радист группы связи сразу вызвал начштаба, и Филин передал ларингофон Седому.

– Каскад, – сказал начальник штаба. – Ваша эвакуация согласована, и сейчас авиагруппа готовится к вылету. Ориентировочное время прибытия в точку эвакуации 11.00 часов. К этому времени будьте готовы.

Седой схватился за голову, заскрипев от злости зубами.

– Васильевич, это три часа ожидания! За это время «духи» могут выйти на нас по следам, а нам уже и отбиваться нечем! Медикаменты кончились! Давай как-то ускоряй процесс. Три часа – это очень много. Вы даете «духам» шанс настигнуть нас!

– Каскад, все уже согласовано. Время вылета утверждено командующим группировкой. Ты и сам прекрасно знаешь, что «вертушки» к вылету нужно готовить. Нужно готовить экипажи, готовить полетные задания и карты. Ну что я тебе прописные истины объясняю?

– Да все я понимаю! Но сократите время вылета хотя бы на час!

– Каскад, ты знаешь ответ. Все! Конец связи. В 11.00 будьте готовы к эвакуации.

Седой сидел на пне, раскачиваясь телом, закрыв глаза и плотно сжав зубы. Но его оцепенение длилось недолго. Он резко встал с пня и сказал тихо:

– Построились.

Пятеро разведчиков, кроме пятерых, находившихся на постах, встали в шеренгу. Они знали, что Седого редко подводит интуитивное чувство опасности, и полностью доверяли ему.

– Слушать внимательно! – сказал он. – «Духи» могут найти нас только по следам. А шли мы по утренней росе, которая, конечно же, сохранила наш след. На месте привала мы тоже наследили, бросая коврики на росную траву. Нам противостоят арабы, а это значит, что преследовать нас будут. Это аксиома. Кум, кто сейчас на юго-западном направлении?

– Макосей и Крот, – ответил Кум.

– Нормально, блин! Сапер у нас уже стал снайпером? Ты, Кум, башкой своей думаешь, что делаешь? Крота снять, а в усиление к Макосею идут Кум и Суслик. Кум, подлесок на подъеме густой; у тебя есть лента бронебойных, чтобы стволы пробивать?

Кум молча кивнул и сел распаковывать свой РД, чтобы достать пулеметную ленту, снаряженную бронебойными патронами.

– «Духи» могут разделиться и пойти двумя группами: одна по следу, вторая вон по той промоине, – Седой рукой указал на глубокую щель, по которой с плато уходили дождевые и талые воды. – Качок и Филин, спуститесь по промоине метров на сто, осмотритесь и приготовьтесь к засадным действиям. Выберите место, чтобы простреливался весь подъем. Экстрим, у вас что-нибудь осталось из твоих «прибамбасов»?

Сапер только развел руками.

– Так, но гранаты у нас есть? Леска или струна на растяжки есть?

– Есть, есть… – вразнобой ответили разведчики.

– В лесу кидаться гранатами – пустое дело, – сказал Седой. – Они все равно отскакивают от деревьев и меняют траекторию, катятся неизвестно куда по уклону… Поэтому оставить себе по одной гранате, все остальные отдать Михаилу, леску и проволоку тоже. Миха, бери Крота и обтяните растяжками подъем. Проявите же себя, блин! Не ставьте растяжки так, чтобы «духи» их все обнаружили и пополнили свой боезапас нашими же гранатами!

– Я понял, командир! Сделаем все как надо. Ни одну не обнаружат! – бодро отрапортовал Миха, укладывая в свой отощавший «сидор» выложенные разведчиками гранаты.

– Пару штук оставь. Закончите на подъеме, установишь парочку в промоине. Если, конечно, «духи» дадут нам на это время… Все! По местам!

Разведчики разошлись выполнять полученные команды, а Седой присел под дерево, развернув карту. Глядя на карту и анализируя действия группы, он полностью просчитал и возможные действия «духов». Они все-таки нашли следы их перехода через дорогу… Зря он поддался на убеждения разведчиков, что все следы выгорели: остались сломанные на бегу ветки на обгоревших деревьях, остались пропаханные каблуками ботинок глубокие борозды на крутом спуске от дороги вниз. Земля-то после дождя была влажная. Ну а лес вообще не поддался пламени; а там пройти, не оставляя следов, просто невозможно… Таким образом, «духи» нашли их следы в лесу и, скорее всего, к вечеру вышли на плато, где группа останавливалась на дневку. Тогда же они могли найти и следы отхода группы к Собунтам, но надвигалась ночь, и преследование перенесли на утро. Утром они, воспользовавшись автомобильным транспортом, пересекли Аксай по мосту и на машинах доехали до подъема. Дальше начинался буковый лес, и им пришлось идти на подъем пешком. При самом худом раскладе получалось, что через час-полтора «духи» дойдут до плато.

Седой сложил карту и убрал ее во внутренний карман разгрузки.

– Ну, что там прочел, командир? – спросил Мухин, который почему-то всегда оказывался рядом.

– Прочел я, Виталий, что воевать сегодня придется. Кровь из носу! Слушай, а ты почему все время рядом со мной вертишься?

– Сказать честно или отшутиться? Ладно, скажу честно. Я убедился, что самое безопасное место в бою – рядом с тобой! Не обессудь за правду, но я просто спасаю свою жизнь…

– А меня что, пули не цепляют? Контузии не тузят?

– Но ты жив… И твои разведчики живы. Поэтому я уж лучше поближе к тебе держаться буду.

– Ну держись! Недолго осталось… Через час-полтора гости к нам пожалуют, как пить дать!

– Да ты как это можешь знать? – воскликнул капитан. – Все же тихо-спокойно, никаких признаков приближения противника нет. А ты говоришь, через час придут… Не пойму я.

– А ты думаешь, я понимаю? Но вот знаю, что они уже идут по следу. А по прикидам, идти им час-полтора, потому что большую часть пути они проделали на машинах, чем значительно сократили время.

– Командир, а если ты все-таки ошибаешься и «духи» не преследуют нас? – Глаза капитана смотрели с надеждой.

– Да я буду этому несказанно рад! Я, пожалуй, больше всех вас этого хочу, поскольку есть у меня неистребимое желание впихнуть все ваши задницы в вертолет и пусть не совсем здоровыми, но живыми доставить на базу!

– Ну пусть так и случится! – Мухин улыбнулся широкой, открытой улыбкой.

– Капитан Мухин, – Седой улыбку не принял. – Сожалею, брат, до глубины души, но случится как раз наоборот. Вот так-то… Готовь-ка ты свой автомат к бою, летчик!

Седой повернулся и пошел прочь – к опасному юго-западному обрезу плато.