402 метра - Константин Костин

Госпожа удача, демонстрировавшая мне в последнее время, свою попку, похоже, развернулась на сто восемьдесят градусов — в "Четверть мили" я прибыл без пяти двенадцать. Еще оставалось время выпить чашечку кофе и выкурить сигарету. В клубе я находился в гордом одиночестве. Конечно, никто не потрудился начать вечеринку. Главное — зачем? Судя по всему, после вчерашнего не нашлось идиотов, чтобы посетить "Четверть мили". Сарафанное радио в очередной раз сработало лучше любой рекламы. И черт с ними. Чем бы эта история не закончилась — бросаю это дело к такой-то матери. Удовлетворения — ни морального, ни, тем более, физического, я от клуба не получил. Хотя, было что-то, в самом начале, когда я порвал на прямой R1, но ложка меда бочку дегтя не испортит.

Попыхивая сигаретой, я раскачивался в кресле. Тусклый свет настольной лампы освещал очень маленькую часть кабинета, создавая иллюзию, словно я нахожусь в центре ореха, а стена темноты на расстоянии вытянутой руки — скорлупа. Хорошая, крепкая, непробиваемая скорлупа. И я в ней один. Господи, как же хорошо жить на этом свете одному!

Ровно в полночь запел телефон. Похоже, пунктуальность вообще в моде у бандитов. Затянувшись в последний раз и затушив сигарету в кружке, на дне которой плескались остатки кофе, я поднял трубку.

— Слушаю, — произнес я.

— Саша? Саша, ты где?

— Где, — усмехнулся я. — А ты куда звонишь?.. Таня?

— Да, Таня, — растерянно ответила супруга. — А что?

— Ты где? — чуть не вскричал я.

— Я-то дома. А ты что делаешь в клубе? Я подъезжала — он был закрыт.

— Что значит, что я делаю в клубе? Ты что дома делаешь?

— Как это, что я дома делаю? А где мне еще быть?

— Ну… тебя же похитили, — неуверенно предположил я.

— Саша, ты бредишь? Или это твои мечты?

— Ты точно дома?

— Точно. Саш, что-то случилось? — забеспокоилась супруга.

— Так, слушай меня внимательно, — заговорщицки зашипел я в трубку. — Сиди там, никуда не ходи, дверь никому не открывай, я буду через десять… нет, пять минут. Пакуй вещи. Тебе ясно?

— Вещи? — растерянно ответила Александрова. — Что стряслось?

— Тебе ясно?

— Ясно…

Слушать дальше я не стал — просто бросил трубку. Дерьмо! Нет, при чем здесь дерьмо? Наоборот — все супер! Не понимаю, правда, кто же у похитителей, но теперь это не важно. Пусть делают с пленницей, что хотят, а я свободен от всех обязательств. Я же теперь чертовски богат! Деньги! У меня куча денег! И пошли все…

— Yes! — крикнул я, спрыгивая с кресла.

— А? Кто здесь? — раздался сонный голос из темноты, предположительно оттуда, где стоял диван.

Все легкость, беззаботность и радость как рукой сняло. Схватив со стола пистолет, перекатившись через голову, я инстинктивно пустил пулю на звук. Петарда подпрыгнула в руке, выплевывая язык пламени и последнюю маслину. В свете вспышки я успел разглядеть девушку в крошечном топике и юбке-лапше, лежащую на диване. Маша?

К счастью, я далеко не такой классный стрелок, как Сергей, и кусок свинца вошел в стену высоко над ее головой. Клинт Иствуд никогда не был моим кумиром. Вообще, что-то часто стали стрелять в этом кабинете. Но нет худа без добра и нет добра без худа. К несчастью, патрон был последний и затворная рама замерла в крайнем заднем положении. Хотя, плевать. Волына мне уже не пригодится. Щелкнув клавишей задержки затвора, я засунул пушку за пояс.

— Маша, это ты? — спросил я темноту. — Маша?

В ответ донесся чуть слышный всхлип. Неужели, я попал в нее? Резким ударом по выключателю врубив свет, я подбежал к дивану. Плечи певицы, сжавшейся в комок, подрагивали от плача.

— Маша, Маша, — обнял я ее. — Все в порядке…

Постепенно отходя от шока, но все еще заливаясь слезами, Желтых обняла меня за шею. Не знаю, кто из нас испугался больше — я, или она. Впрочем, знаю. Конечно, она. Чтобы понять, каково человеку, в которого шмалят с пятнадцати метров, надо побывать на месте этого человека. Меня Бог миловал. Пока миловал.