402 метра - Константин Костин

— Ошибаешься. Это наше общее наследство. В лучшем случае, твоих там — сорок процентов.

— Это почему еще сорок?

— Потому что я старше.

— Вы оба ошибаетесь, — заметил Пчелкин. — Это мои бабки.

Он, не растерявшись, поднял оброненный Вадимом Калашников, и, сжимая автомат обеими руками, приготовился пустить струю свинца в любого, кто скажет хоть слово против. Алла, решительно ничего не понимая, стояла в стороне.

— Ты-то к ним какое отношение имеешь? — поинтересовались в один голос Федоровы.

— Кто нашел — того и бабки, — отрезал Саша.

— Пацаны, — произнес я. — Разбирайтесь сами, а я домой поехал.

— На здоровье, — ответил Евгений.

— Э-э, нет, — возразил тезка, переводя ствол на меня. — Бабки-то у тебя.

К сожалению, мой фокус не удался. Хотя факир и был трезв, сказывалось похмелье, и то, что голова Пчелкина начала работать на редкость быстро. Вздохнув, я сел на место, нащупывая рукой Макарова в ящике стола.

— Ты что, братишка, в меня стрелять будешь? — осведомился я.

— Думаешь — нет?

— Думаю — нет, — ответил за меня Сергей, взяв стрелка на мушку своего ТТ. — Бросай пушку.

— Сам бросай, — второй бандит, пришедший с Олегом, выхватил из кобуры свой пистолет и навел его на телохранителя.

— Я мозги тебе сейчас вышибу, — Евгений нацелил свою петарду на жулика.

Федоров-младший, не оставаясь в долгу, тоже извлек шпалер и молча упер его в бок брата. Я чувствовал себя каким-то обделенным. Мало того, что пистолет лежал в ящике стола, так еще и патронов в нем не было.

— Может, придем к какому-либо компромиссу? — предложил я. — Или вы все пальнете, забрызгаете пол и стены кровью, и деньги достанутся последнему герою.

— У тебя есть какие-то идеи на этот счет? — поддержал меня Евгений.

Да, у этого парня мозги работали всегда, и работали лучше, чем у многих.

— Есть, — кивнул я. — Там, как ты сказал, двадцать лепех. Поделить на четыре — по пять каждой стороне. Это не мало

— Это не идея, а говно, — изрек Олег. — Если все пальнут, то я, все же, останусь жив.

— Ошибаешься, — я внес равновесие, достав из ящика Макара.

Кончено, он годился лишь забивать гвозди, но никто, корме меня, этого не знал. Круг замкнулся.

— Теперь мое предложение кажется рациональным? — ехидно осведомился я.

— Более-менее, — рассмеялся жулик.

— Бросаем пушки?

— А кто первый? — поинтересовался Евгений.

— Одновременно, — ответил я.

Следя в оба за тем, кто держит его на прицеле, мы одновременно, медленно, вытянули руки с оружием вперед и разжали пальцы. Шесть стволов с громким стуком повалились на пол. Уравнение осталось прежним — четыре стороны: я, Саша с женой, Евгений с Сергеем и Олег с друзьями, заинтересованные в получении своих дивидендов, но теперь в этом уравнении не стало оружия. Хоть как-то легче.

— Ну, по пять — согласны?

— Согласен, — заявил тезка после недолгого чесания шеи.

Федоров-старший все еще находился в раздумьях, Олегу же такое предложение было явно не по душе.

— Я не понимаю, — произнес он. — Почему я должен делиться своим наследством с совершенно посторонними людьми? Евген — Бог с ним, братья, как-никак. Но вы здесь при чем?

— Хочу заметить, что твой хваленый братец проиграл это здание со всем содержимым мне, так что это я должен возмущаться. Формально эти деньги мои.

— Что? — не поверил в услышанное Олег. — Ты проиграл фабрику, зная, что здесь спрятаны двадцать лямов?

— А откуда я знал, где они спрятаны? — развел руками Евгений. — Я все перерыл, но так ни хрена и не нашел. Я надеялся, что они их найдут.

— Мог бы у меня спросить, — буркнул младший брат.

— Ты сидел, — напомнил Федоров.

— Кстати, за твое убийство, — заметил Олег.

— В смысле, за убийство меня, — поправил байкер.

— Ты еще мне за это ответишь, — мрачно пообещал жулик.

— Постой-ка, — внезапно сообразил я. — Ты хочешь сказать, что проиграл специально?

— Конечно, — кивнул Евгений. — Ты же не думаешь, что какая-то 2110 может порвать Yamaha R1? Мне очень хотелось, чтобы вы навели здесь шороху, и, вполне возможно, наткнулись бы на тайник.

Я, так гордившийся этой победой, моментально сдулся. Я — не номер один! Меня подставили, мне поддались!

— А если бы тайник нашли строители? — перехватил инициативу тезка.

— А как ты думаешь, — усмехнулся Евгений. — Почему стройка завершилась за столь короткий срок, и почему отделка выполнена столь качественно? Да потому, что все это время я ошивался рядом.

— А зачем ты слепым-то претворялся? — не понял я.

— А кто обращает внимание на слепого? Слепой может попасть куда угодно только потому, что никто не боится, что он увидит что-то не то.

— Тебе надо было в ГИТИС поступать, — вздохнул Олег. — Ладно, хватит лирики. Как делить-то будем?

— Я же сказал — по пятерке, — напомнил я.

— Это лучше, чем устроить здесь пальбу, — подытожил Евгений.

— Да хрен с вами, согласен, — махнул рукой младший Федоров.

Пчелкин молча кивнул. Вот и ладно. Какой груз с души свалился! Сколько жизней я сегодня спас? Хотя, стоят ли эти жизни пятнадцати миллионов долларов? Наверное нет. Столько, а, скорее, всего и больше, стоила лишь одна жизнь — моя.

Вообще, глупо все получилось. Если бы я изначально знал, сто похитили не мою жену, а Пчелкину — вернулся бы я в "Четверть мили"? Странно, но я не знал ответа на этот вопрос. Алла, хотя и сделала хорошего для меня немного, но плохого, в отличие от остальных, она не сделала вообще, а это уже немало. Когда весь мир повернулся против меня, отсутствие зла — уже добро. Да, глупо все получилось.

Отдавая три чемодана из своей машины, я уже не думал о том, что потерял. Чертовски большие деньги, чертовски. Если бы я знал, если бы не Таня… куда она пропала?

Александрова встречала меня без особого энтузиазма. Все вещи были собраны, и супруга, нервно перемалывая зубами жвачку, нетерпеливо ждала меня, сидя на багаже.

— Ты где пропадал? — завопила она, когда я вошел в прихожую.

— Знаешь, я тебя очень-очень люблю, — произнес я, крепко обняв девушку. — Поверь, мало кто кого любит, как я тебя. Я тебя ни за что никому не отдам.

— Даже за миллион долларов? — поинтересовалась Татьяна.

— Даже, — рассмеялся я.

Миллион долларов… да что такое, миллион долларов? Единичка с шестью нуликами, одна пятая того, что лежит в кейсе. Миллион долларов, ха! Я рассмеялся еще громче, не в силах остановиться.