Комбат. Олимпийский характер - Андрей Воронин

– Если не хочешь тоже оказаться в наручниках, езжай туда, куда я приказываю. И на всей скорости.

Пока было время, капитан Рожкин обратился к Гарику:

– А теперь, если не хочешь пойти по статье, быстро делай то, что я скажу. Ты согласен на сотрудничество? Ведь, кроме нас, тебе помочь некому, – заметил капитан Рожкин. – Свои немедленно уберут тебя как ненужного свидетеля.

Гарик молча кивнул.

– Я сейчас наберу номер, по которому ты передал местонахождение и номер поста, а ты скажешь, что ошибся, и назовешь якобы уточненные данные.

– Они не поверят, – покачал головой Гарик, – и все поймут. И тогда и мне и вам несдобровать.

– А ты скажи так, чтобы тебе поверили! – заметил капитан Рожкин, выискивая в мобильнике Гарика нужный телефон.

Как только номер был найден, капитан Рожкин соединился с ним и кивнул Гарику. Тот подумал и, косясь на пистолет, проговорил:

– Я был не один, прошлый номер – ложный.

Дальше он назвал совсем другой номер поста и его координаты.

– Гони! – прикрикнул капитан Рожкин на водителя.

Когда они подъехали на пост, капитан Рожкин сразу понял, что люди, которым сообщил координаты Гарик, еще не подъехали. У поста стояла фура, а лейтенант патрульно-постовой службы внимательно проверял документы у водителя.

По номерам капитан Рожкин сразу понял, что это именно та фура, которая им нужна, и, подозвав лейтенанта, приказал:

– Лейтенант, вы отвечаете за вот этого Гарика. Водитель везет его в управление патрульно-постовой службы. Имейте в виду, он будет пытаться убежать. Вы отвечаете за него головой. А я следом буду ехать на фуре.

По коням!

Лейтенант замялся:

– Мне нужно сообщить…

– Сообщите потом, по дороге! У нас нет времени! – крикнул капитан Рожкин и, не выпуская из рук пистолета, обращаясь к Михаилу, который наблюдал за всем происходящим с нескрываемым испугом, скомандовал: – Садись в кабину! И рули! Или я рулить буду!

– Кто вы?! По какому праву? Милиция! – закричал Михаил, наверное приняв капитана Рожкина за бандита-налетчика.

– Я капитан Рожкин, из Москвы, занимаюсь паленой водкой, которую ты хотел вывезти в Москву! Ты сейчас еще можешь помочь следствию, – сказал капитан Рожкин.

Михаил, очевидно понимая, что выбора у него нет, кивнул:

– Хорошо. Я сам поведу машину.

С этими словами он подошел к своей фуре и начал залезать в кабину.

Что произошло дальше, капитан Рожкин понял с трудом.

С трассы подъехали два милицейских «уазика». И капитан Рожкин чуть расслабился, приняв их за тех, кто должен помочь. Однако буквально через мгновение кто-то оглушил его ударом по голове.

Когда он пришел в себя, ни милицейских «уазиков», ни фуры с водкой не было.

Глава 13

Пышкин хотел сам сесть за руль, но, поскольку на заводе, который теперь так сильно заинтересовал не только местных, но и московских «старателей», они с Комбатом могли встретить кого угодно и афишировать свой интерес, свою дружбу и даже знакомство им сейчас было необязательно, он попросил сесть за руль своего серебристого джипа с пуленепробиваемыми стеклами одного из своих охранников – Егора, тоже парня крепкого и прошедшего школу спецназа. Он был из нового поколения спецназовцев и по возрасту мог бы еще служить, но из-за одной не очень приятной истории в ответственных операциях он участвовать не мог, поэтому и предложил в агентстве свои услуги охранника.

Пышкин своим наметанным глазом сразу понял, что парень этот не промах и для него подойдет идеально. Егор владел новейшими секретными приемами борьбы, которым его обучал инструктор из одной юго-восточной страны, умел применять все новейшие виды оружия, даже те, которые еще находились в доработке, а компьютерные технологии для него были, как для детей кубики. Кое-чему Пышкин даже сам у него подучился. А что касается всех видов борьбы, то они ею занимались два-три раза в неделю.

Сейчас у всех троих были камуфляжные костюмы и маски. Игра, в которую их втянули, была настолько серьезна, что обстрел видеонаблюдения, данные с которого при сегодняшних возможностях могут передаваться даже в столицу, был едва ли более опасен, чем реальный обстрел из какого-нибудь оружия. И даже ночью лица лучше было скрыть. Водитель в дороге мог быть без маски, а Пышкин и Комбат по старой привычке и в машине масок не снимали.

После того как Сочи стал олимпийским городом и началось строительство, чтобы добраться до нужного места, нужно было обладать поистине олимпийским терпением, олимпийским характером и выдержкой. До улицы Красной проще всего было доехать объездным путем. И Егор, который хорошо знал здешние места, повез их самой удобной дорогой.

В эту пору машин на трассе практически не было, и Егор смог набрать приличную скорость. Но все равно создавалось впечатление, что движутся они умеренно и даже медленно.

За окном мелькали придорожные столбики, а в голубоватом свете фонарей, будто гигантские крепостные стены, их обступали горы. Заснеженные вершины таяли во мраке и сливались с ночным небом. Суровые и неприступные, они напоминали о вечном. Даже не верилось, что люди способны их покорять. И оттуда, с высоты птичьего полета, как древние олимпийские боги, взирать на все, что происходит внизу. Ночь была ясной, и в темном глубоком небесном бархате ярко и звонко горели звезды. Некоторые были так низко, что казалось, будто они опускались ниже горных вершин. Но в этой действительно божественной красоте было что-то тревожное и щемящее.

– Странное ощущение, – сказал Пышкин Комбату, когда они уже сворачивали к улице Красной, – у меня такое чувство, что мы с тобой вернулись туда, откуда могли не вернуться, где столько наших пацанов полегло, можно сказать, ни за что. Там тоже были горы, звездное небо и хотелось думать о вечном.

– Кому как, – пожал плечами Комбат, – я там думал о том, как бы меня не подстрелили.

– Да ну, а мне всегда казалось, что тебе в принципе наплевать на пули, – усмехнулся Пышкин. – Ты же самым бесстрашным и хладнокровным из нас был. Я думал, что ты из тех людей, которые в