Право на месть - Александр Мазин

– П о-моему, я нашел того, кто велел бросить бомбу,– сказал Ласковин, когда они с Зимородинским стояли под струями воды после трехчасовой тренировки.

– И кто это?

– Некий Лешинов, ничего не говорит?

– Ничего.

Вячеслав Михайлович отключил горячую воду и с полминуты ворочался под ледяными струями.

Андрей ожидал вопросов, но вопросов не было. Так похоже на Славу.

– Я думаю, не стоит втягивать в это дело отца Егория,– сказал Ласковин.– Это – по моей части.

Зимородинский с удивлением посмотрел на своего ученика:

– Отца Егория?

– Да. Лешинов – не тот кадр, которого образумишь убеждением. Вот слушай!

– Занятно,– произнес Вячеслав Михайлович, когда Ласковин закончил.– Значит, говоришь, отключил тебя одним прикосновением?

– Продырявил, как мячик!

– Занятно. И – неглупо.

– Ты о чем? – удивился Ласковин.

– О рассуждениях этого Лешинова. Подумай, Андрей, может, вы с ним – на одной стороне?

– Черт рогатый с ним на одной стороне! – сердито ответил Ласковин.– Кончай, Слава, не до шуток!

– Как только человек теряет чувство юмора, его можно хоронить,– заметил Зимородинский и подергал себя за ус.

– Посмотрим!

– Посмотрим,– с оттенком иронии подхватил Зимородинский.– К чему сводится моя работа? Опять собирать тебя по кусочкам? Имей в виду, хлопче, когда-нибудь у меня не получится. Напомни мне завтра: покажу тебе пару загогулин. Чтоб так запросто дырки в тебе не пробивали.

– Спасибо. Слушай, еще одна просьба.

– Луна с неба?

– Нет, попроще. Один телефонный звонок.

Юра делал вид, что занимается физикой. Учебник лежал на столе рядом с включенным компьютером.

На компьютере – новая игрушка, которую он поставил два часа назад. Дело двигалось. Это касалось, разумеется, игрушки, а не физики. Нет, и против физики Юра ничего не имел. Наоборот, у него были явные способности к точным наукам. Но реализовывались они своеобразно. Впрочем, сколько талантливых химиков начинали с приготовления азида свинца? До появления компьютера.

– Юра!

Это мама. Юра поспешно перешел в опции. С мамы хватит. Тем более, она не читает по-английски. С отцом номер бы не прошел.

– Юра, тебя к телефону!

Федька, наверное? Юра нажал «паузу» и потопал в родительскую комнату, где стоял АОН.

Телефон, горевший на индикаторе, был не Федькин. Незнакомый телефон.

– Да? – произнес Юра, взяв трубку.

– Матвеев? Это Вячеслав Михайлович!

Ну ничего себе! Сам сэнсэй!

– Мне нужна твоя помощь, Матвеев. Так как, не занят?

– Я готов!

Юра был польщен.

– Хорошо. Тогда предупреди и Кузякина. (Так, триумф немного подпорчен, но зато с Федькой – веселей, это точно!) С вами хочет встретиться Андрей Александрович.– И, опережая вопрос: – Он не позвонил сам, потому что считает: связываться напрямую опасно.

Зимородинский сделал паузу, и сладкое чувство настоящего дела выросло и расцвело в Юриной груди. Ну класс!

– Андрей Александрович будет ждать вас у моста, там, где вы уже встречались однажды. Ты знаешь это место?

– Да.

Ясно, он помнил! Львиный мостик. Но вслух – не сказал.

– Через два часа,– сказал Зимородинский. И уточнил: – Без двадцати пять. Запомнил, Матвеев?

– Да.

Зимородинский помолчал некоторое время, потом добавил:

– Можете пропустить занятия, если будете выполнять задание Андрея Александровича. Но только в этом случае, понятно, Матвеев?

– Да, Вячеслав Михайлович.

– Вопросы есть?

– Нет… Да, э, Вячеслав Михайлович, вы сами тоже…

– Нет,– отрезал Зимородинский.– Я не «тоже». Но все, что касается вас, касается и меня. Будь здоров.

Зимородинский положил трубку.

– Слишком уж ты все усложняешь,– сказал он Андрею.– Неужели тебя станут выслеживать по голосу?

– Береженого Бог бережет,– Ласковин усмехнулся.– Кроме того, у ребят есть родители, которые склонны задавать вопросы. Ты-то их сэнсэй. А я?

– Ты, хлопец, преувеличиваешь влияние родителей на пятнадцатилетних парней,– сказал Вячеслав Михайлович.– Но видишь, я выполнил твою просьбу. Потому что немного тайны всегда красивше, а?

– Совесть меня мучает,– признался Ласковин.– По сути ведь – огромный риск. Но я же не могу сам таскаться за Гужмой! Один взгляд – и я раскрыт!

– В пятнадцать лет,– сказал Зимородинский,– еще три века назад парни уже в битвах участвовали. И не по одному разу. Но ты, как я понимаю, не собираешься использовать их в качестве бойцов?