Право на месть - Александр Мазин

Ласковин привез Федю на «Горьковскую». Спустились в переход.

– Вот этот человек,– сказал Ласковин, показав издали на тощего длинного мужика в зеленой куртке.– Следи за ним. Запоминай, куда пойдет, с кем встретится, кроме покупателей, сам понимаешь. Когда уйдет, пойдешь за ним. Если будет куда-то заходить, запоминай адреса, запоминай, сколько был по каждому адресу, что было в руках, все детали. И смотри, чтобы тебя не засекли самого. Вопросы?

– Схвачено,– коротко, как подобает мужчине, ответил Федя.

– Каждый час по возможности будешь отзванивать по этому телефону.– Показал листок с номером.– Запомнил?

– Да.

– Дальше, звонишь, говоришь: я – Федор. И все, что узнал. Если он будет заходить куда-то больше чем на пять минут, внеочередной звонок. Вот, держи!

Ласковин вручил парню кредитную карточку и горсть жетонов.

– Через четыре часа тебя сменит Юра. С ним не разговаривать, только визуальный контакт, иначе говоря, увидели друг друга и разошлись. Освободишься – снова звонишь. Еще раз сообщаешь, что видел, со всеми подробностями, мелочей тут нет. После этого – свободен на три часа. Затем звонишь по тому же номеру – получаешь новые инструкции. Все.

– Вопрос?

– Да?

– За час я могу не успеть добраться до нужного места.

– Разумно,– похвалил Ласковин.– Вот тебе сотня. Если что – бери мотор. Не экономь, ясно?

– Ясно.

– Тогда – действуй! – Ласковин пожал парню руку и двинулся вверх по лестнице.

Федя остался в переходе.

Минут через пять он передвинулся поближе, к компании уличных музыкантов, вокруг которых тусовалось уже человек с полдюжины. Сделал вид, что слушает. Впрочем, он действительно слушал. Неплохо играли. Особенно маленький чернявый чел на басе. Потом и вокал подключился, сбацали пару вещей из БГ, «Кино», все старое, но кайфное.

За длинным Федя наблюдал издали. Ничего особого. Топтался вокруг своего товара, перекинулся словом с парой-тройкой заинтересовавшихся прохожих. Объяснял что-то, показывал на плакатик с фото какого-то мужика. Одному столкнул книжечку и бумажный пакетик из тех, что лежали в коробке. Короче, не ахти какая торговля.

Прошло около часа. Музыканты кончили играть, болтали, тянули пиво. Феде стало скучно. Потом он вспомнил: надо позвонить. Поднялся наверх, к метро. Набрал номер.

– Да? – произнес женский голос.

– Федор,– солидно сказал Федя.– Объект на том же месте, ни с кем не встречался.

Когда сыщик вернулся обратно, длинный складывал товар в коробку, валить собирался. Паковался объект минут десять, запихнул плакат в тубус, потом тубус и коробку в рюкзак и отчалил.

Федя двинул за ним.

Тощий спустился в метро, доехал до «Василеостровской», вышел и пешком добрался до Тринадцатой линии, где вошел в дом с лепными рожицами и пузатым балкончиком. Телефон оказался рядом, так что Федя без промедления доложил новости.

Ровно через двадцать пять минут длинный вышел из подъезда и направился к метро. Рюкзака при нем уже не было.

В метро объект сожрал пирожок с неизвестной начинкой, доехал до станции «Ленинский проспект» (Федя чуть не потерял его на переходе к «Маяковской»), сел на автобус и через остановку вышел. Федя сопроводил его во двор, окруженный тремя многоэтажными домами. Тощий пересек его и вошел в железную дверь в пристройке к одному из домов. Надписей на дверях не было. Через пять минут Федя рискнул отлучиться в арку, где был телефон-автомат. Лаконично изложил, что требовалось,– и бегом обратно.

За железной дверью объект пробыл час восемь минут и вышел не один, а с компанией. Двумя женщинами и мужчиной. Мужчина выглядел сущим алкашом, женщины: одна – средних лет, ничем не примечательная, вторая – постарше и примечательная разве что уродством.

Компания проследовала к троллейбусной остановке, где разделилась. Тощий и старуха сели в троллейбус двадцатого маршрута, остальные – остались.

Старуха вышла через две остановки, тощий доехал до конечной. Здесь он вышел и, обогнув Нарвские ворота, зашел в книжный магазин. Федя из осторожности остался снаружи, но видел, как объект беседовал с продавщицей.

Выйдя из магазина, тощий свернул направо, затем дворами прошел на соседнюю улицу.

«Бумажная» – прочитал Федя на табличке.

Тощий остановился у лотка и купил литровый пакет кефира.

«Живет где-то близко?» – предположил Федя, оглядываясь в поисках ближайшего телефона.

Точно. Тощий обогнул дом и со двора вошел в подъезд.

Федя огляделся. Металлическая сетка отделяла территорию, принадлежавшую детскому саду (занятное здание почти круглой формы). Справа – выход на Бумажную, слева – тоже, но его пересекала глубокая траншея, на машине не проехать, только пешком, по досочке.

Федя прикинул, что из телефона ему будут видны оба выхода и территория детского сада. Так что, если объект решит прогуляться, он его увидит. А позвонить – надо. До конца Фединого дежурства – двадцать минут.

Федя рискнул и сбегал к телефону. Заняло это максимум три минуты. Затем он вернулся во двор, сел на пенек и задумался. Мысли приятные были. Вот только есть хотелось. Остается надеяться, что объект не выйдет раньше, чем придет Юра. А выйдет он вряд ли, раз домой пришел. Федя еще раз похвалил себя за проницательность. Да, с заданием он справляется неплохо, не будем скромничать…

– Молодой человек!

Федя вздрогнул от неожиданности, поднял голову и обнаружил в полуметре от себя женские коленки в черных лосинах. В разрезе коричневого замшевого пальто.

Когда же он перевел взгляд выше, то был буквально ослеплен. Нечто убойное! Рядом стояла черноглазая блондинка лет двадцати с небольшим и улыбалась ему улыбкой Королевы. У блондинки была матовая кожа, большой яркий рот, длиннющие ресницы и все прочее, что в кино видишь гораздо чаще, чем в жизни.

Федю можно было принять за взрослого. Если не видеть его лица. Но – видя его физиономию, никто не стал бы утверждать, что ему больше шестнадцати.

Если Федина молодость и удивила красавицу, то виду она не подала.

– Молодой человек, вы не могли бы мне помочь? Не «Эй, парень, помоги мне!», а именно так, словно Феде уже перевалило за двадцать.

– Я? – Федя вскочил на ноги.– Вам? Помочь?

– Ну да,– сказала потрясающая женщина.– Мне нужно шкаф поднять. На третий этаж. А самой не справиться.

Она улыбнулась совершенно ослепительно и показала на завернутый в бумагу «пакет» размером примерно сто пятьдесят на восемьдесят.

Пакет был прислонен у того самого подъезда, куда с полчаса назад вошел объект.

Федя заколебался. Вернее, он разрывался на части. Долг требовал от него сказать: нет. Но сказать «нет» такой женщине? Вся его зарождающаяся мужественность при мысли об этом вопила и размахивала кулаками.