Фраера - Валерий Горшков

Сергей, поправившись довольно быстро, сразу же помчался в больницу, куда перевели начинающую выздоравливать Иру.

Хаммер сам разыскал лучшего в городе пластического хирурга, до сих пор работающего в бывшей партийной лечебнице и натягивающего теперь кожу на лицах первых дам высшего света, и договорился с ним насчёт серии операций.

По нашей просьбе Ира разыграла перед посещавшим её следователем полнейшие непонятки, и в конце концов девушку оставили в покое. Правда, здесь нам здорово помог один знакомый капитан из РУБОП.

Мы узнали также, что после гибели Профессора и четверых его быков эта криминальная группировка распалась. Кого-то посадили в «Кресты», кто-то подался в другие команды, но нас они, в любом случае, больше не интересовали.

Я, не без помощи Дмитрича, продал часть нашего золотого запаса, чтобы собрать необходимую сумму на гонорар врачу и текущие расходы. Параллельно сделал все необходимые фотографии и даже получил заключения экспертов на некоторые из изделий.

Наконец мы решились начать переговоры с Эрмитажем. Я лично передал в музей толстый пакет с фотографиями и заключениями специалистов, а спустя две недели приятный женский голос предложил «владельцам коллекции» прийти для собеседования с группой европейских и российских экспертов, занимающихся данным проектом.

К тому моменту о найденных нами драгоценностях знали и родители Иры, и родители Сергея, но, помня едва не ставшие трагическими недавние события, хранили полное молчание.

Совместными усилиями была отработана вполне убедительная версия о фамильном наследстве, так что больше не было опасений, что государство, неизвестно каким образом узнав о кладе, заграбастает его себе, а нам оставит лишь двадцать пять процентов.

Ира, после того как ей пришли на помощь золотые руки врача, окончательно воспрянула духом. А когда обнаружила, что после посещения солярия на её загорелом и бесспорно прекрасном теле следы порезов практически незаметны, если не брать в руки увеличительное стекло, то снова почувствовала, что к ней вернулся вкус жизни.

Эксперты буквально тащились, когда получили наши фотографии! Оказалось, что едва ли не половина найденных нами ювелирных украшений принадлежит мастерам с мировым именем.

Для окончательного заключения понадобилось проведение очень тщательной проверки, и тогда мы, получив расписку с печатью Эрмитажа и американской компании «Диаманд юнион», передали изделия для завершающей, с применением электроники и химии, экспертизы.

Ответ пришёл довольно быстро – семьдесят процентов украшений оказались оригиналами, а остальные – высококачественно выполненными копиями, тоже оценёнными в весьма приличную сумму.

К своему удивлению и небольшому разочарованию, мы наконец узнали истинную цену монет, проданных нами «бюрократу» в мастерской «Агат». Она, как минимум, в три-три с половиной раза превышала выплаченные деньги. Но по сравнению с масштабом данной сделки такой наш прокол представлялся сущей мелочью.

Во время одного из перерывов, по ходу ведения переговоров о продаже, Хаммера отвёл в сторону некий американец и прозрачно намекнул, что, мол, он хочет приобрести кое-что из безделушек для своей личной коллекции, причём готов заплатить на двадцать процентов выше, чем предлагает Эрмитаж.

Сергей посоветовался со мной, и мы решили не пренебрегать таким шансом, но выдвинули дополнительное условие. Держать большие деньги в российских финансовых структурах было небезопасно. Ведь если любой клерк, сидящий в банке у компьютера, имеет доступ к информации о счетах, то и криминалам не составит труда получить такого рода сведения и попытаться прибрать бабки к своим рукам.

Американец согласился с нашими опасениями и предложил свои услуги по открытию счета в любом европейском банке.

Для упрощения процедуры перевода мы выбрали швейцарский «Свисс-кредит-банк», где находились капиталы покойного графа Перевезенцева.

В результате всей операции на наши с Сергеем счета упало – ни много ни мало – более полутора миллионов долларов, что вселяло немалую уверенность в благополучии завтрашнего дня.

Хаммер и Ирина получили неплохой подарок ко дню бракосочетания, а я стал всерьёз подумывать над тем, как разумнее распорядиться капиталом.