Вашингтонский узел. Время испытаний - Александр Афанасьев

Вашингтон ДС. Отель «Уотергейт»

В том, что я поселился в отеле «Уотергейт» не было какого-то скрытого смысла, просто это было самое удобное и анонимное место чтобы поселиться, и быть недалёко от центра развивающихся событий. Он только недавно открылся после реконструкции… вряд ли он стал лучше, – но он был уже одним из тех мест, которые определяют лицо города и он мог быть любым. Команда Трампа держала тут несколько номеров на случай если кто приедет – но я поселился как частное лицо и заплатил из своих.

В этот день… точнее, в эту ночь – я спустился вниз чтобы прогуляться по набережной, и вдруг… мелькнула мысль она – не она. Но она повернулась – и тоже меня заметила.

И выбора не было. Ни у неё, ни у меня.

* * *

Удивительно, но в Потомаке снова водятся лягушка. Они пропали тут ещё в 60-х из-за загрязнения – но недавно снова появились. Под квакание лягушек мы и гуляли набережной Потомака, которая около отеля «Уотергейт» особенно хороша. Огни города тлели во тьме.

– Странно, – сказал я, – меня только что спрашивали о тебе. Вот только, несколько дней назад.

– Кто?

– Неважно.

– Ты все ещё работаешь на них?

– Нет. Я ушёл в Стенфорд. Преподаю политологию и политическую историю.

Не знаю, поверила Настя или нет. Возможно, что и нет.

– А я замуж вышла.

– Поздравляю.

– Да не с чем. Это в четвёртый раз.

– Кто ищет, тот всегда найдёт.

Настя ничего не ответила. От реки наползал ночной туман, холодало.

– Кто он?

– Философ. Из Франции. Берни Матье.

– Слышал. Теперь ты мадам Матье… интересно.

– Ничего тут интересного. Знаешь… меня уже тошнит от буржуа, прикидывающихся мыслителями.

О-ля-ля…

– Ты же жила в Лондоне, как я слышал.

– Жила. Пришлось переехать.

– Почему?

– Русофобия. Русофобия, Лёша, – она назвала меня уменьшительно-ласкательным вариантом имени Алексей, данного мне при рождении, – все как с цепи сорвались. После того дела с отравлением мы стали, как зачумлённые. Никто не хотел больше иметь с нами дела. Все шарахались от нас. Знаешь, что там про нас говорят? Русский акцент – лучший способ напугать бандитов в переулке.

– А во Франции как?

– Во Франции не так. Там этого нет, есть, конечно, всякие, но…

Настя посмотрела на меня.

– Знаешь, я многое поняла.

– Что именно?

– Мы чужие здесь. Были ими и останемся.

– Не обобщай.

Она пожала плечами

– Холодно. Пойдём назад.

Я накинул на неё свой пиджак, она с благодарностью приняла. Мы пошли назад.

– Знаешь… я думаю о том, чтобы переехать в Россию.

– А как же муж?

– Он тоже не против. Француз в России как дома.

– Чем же вам не живётся в Париже?

– Что-то страшное грядёт, Лёша, – сказала она, – что-то очень страшное. Настолько страшное, что хочется забиться в щёлку, и не видеть ничего. Уехать в какой-нибудь русский маленький городок тысяч на пять жителей…

– Носить воду на коромысле…

– Я серьёзно. – Настя взглянула на меня. – А тебе не страшно, когда ты видишь всё, что мы натворили? Это ведь началось там… в Сербии… в Украине…

– Мы думали, что изменим мир, – задумчиво сказал я.

– И мы его изменили. Только так, что в нем стало страшно жить.

– Это не мы изменили. Это мир изменился.

– За всё, что мы сделали, придётся отвечать.

Мы уже были у дверей отеля.

– Зайдёшь?

Я покачал головой

– Извини. У меня есть отношения.

Она посмотрела на меня с сожалением и грустью. Затем вернула пиджак и шагнула к двери. Я – остался стоять на улице.