Скалолаз - Михаил Нестеров

Шеель рассмеялся, ощупывая колючими глазами посеревшее лицо Скокова.

– Значит, герр Скоков, это ваш человек?

Единственное, что смог в это время сделать Скоков, это выдавить из себя непонимающую улыбку, повторить то, что минуту назад он сказал Яну Новаку:

– Не знаю, о чем вы говорите.

– Вы все знаете и все понимаете. – Шеель подозвал к себе Фитца. – А ну, Йохан, вспомни, сколько людей вы насчитали в базовом лагере русских у ледопада?

Фитц ответил не задумываясь:

– Десять человек. Мы запомнили каждого в лицо.

Шеель покачал головой:

– Это наш просчет. Мы не подсчитали убитых – я надеялся, что один из них болен и находится в палатке. А факиры очень быстро расчистили площадку от трупов. – Капитан несколько секунд молчал. – Одиннадцатый все время шел за нами. С багажной сумкой. Он опоздал, герр Скоков?

– Повторяю: я не знаю, о чем вы говорите.

– Ничего, это временно. Скоро вы все поймете. И заговорите так быстро, что я буду вынужден просить вас говорить помедленнее. Но для меня и так все ясно. Ваш человек задержался по какой-то причине, прибыл на базу налегке, с дорожной сумкой. Скорее всего, он все-таки нашел следы крови и стреляные гильзы. И – пошел за нами. Очень неординарное решение. Ваш друг очень смелый. И его не так уж трудно вычислить.

Рюкзаки стояли наготове. Шеель опустился на один из них и пригласил Скокова сесть на другой. Руководитель российской экспедиции, поколебавшись с секунду, приглашение принял. Шеель снова улыбнулся: он любил, когда признавали его превосходство.

– Судя по тому, каким темпом шел ваш человек и какие сложные участки достались ему, он – скалолаз. А таковых в вашей группе было только двое – Мусафиров и титулованный Курочкин. Я склоняюсь в сторону последнего. – Глаза Шееля невольно выразили одобрение. – Да, он очень смелый. Он спустился за вещами Дитера Лемке. И это его ботинки прошли сегодня по лагерю. И он же отправил на тот свет Вестервалле и Майера. А еще он вооружен.

– Вы бредите, Шеель.

– Ничуть. Я могу по пальцам перечислить все его вооружение и амуницию, включая и то, чего не было в вещах Лемке. Веревок, например. Без них он бы не вытащил рюкзак из расщелины. Так что вы скажете, герр Скоков?

– Я же сказал вам, что не имею представления, о чем вы тут рассказываете. Со мной были все люди, одиннадцать человек, девятерых вы убили.

– Ну, ладно, Скоков, вы упрямый человек. Но прежде чем над вами поработает Йохан, я все-таки докажу вам, что я прав. Сейчас один из моих людей свяжется по рации с горной базой и спросит, отмечался ли у них по прибытии… Сергей Курочкин. О! Я очень много знаю о ваших людях, герр Скоков! Очень. На меня работает чрезвычайно информированный человек.

«Координатор, он же Доктор», – чуть не слетело с языка Кепке, который ловил каждое слово командира.

Шеель выбрал именно его:

– Хорст, вызывай по радио горную базу.

– Чем объяснить свой звонок? – потренировался он в ужасном английском, готовясь к разговору.

Шеель потер лоб, неотрывно наблюдая за Скоковым:

– Скажи следующее: у нас в отряде строгая дисциплина, и мы решили выяснить, говорит ли наш товарищ правду.

Кепке покачал головой:

– Звучит, как идиотская фраза из паршивого боевика про русских.

Капитан насупился:

– Пожалуй, ты прав, Хорст. Отложи переговоры с базой до более удачной формулировки.

– Мне придумать ее самому?

– Да, придумай сам. – Шеель вновь обратился к Скокову: – Итак, герр Скоков, вы знакомы с Йоханом Фитцем? Он крайне упорный человек.

– Подождите, – Паненок сидел рядом с начальником, опустив голову. – Мы с… со Скоковым говорили сегодня утром на эту тему. Нам кажется, что это Сергей.

Пожалуй, другого выхода у врача экспедиции не было. Скоков мысленно согласился с ним.