Скалолаз - Михаил Нестеров

Кепке замерз. Он выбивал зубами бравый маршевый ритм. Ему хотелось хлебнуть из термоса горячего чая, но для этого нужно вернуться в палатку – и он наверняка кого-нибудь разбудит.

Время четыре часа утра, а Алины все нет. Она ушла, когда часы показывали четверть двенадцатого. Хорст всегда различал, когда женщина выходит из своей палатки. Он тоже вышел, стараясь не разбудить товарищей – ему пора было на дежурство. Впрочем… Скоро они вскочат сами: Алина начнет отпускать шуточки в его адрес, потом вылезет Шеель с автоматом наперевес. «Тоже мне, нашел ремень для воспитания», – усмехнулся Кепке.

Но Алину он все равно достанет. Он возьмет ее. Хорст чувствовал, что с ней просто так не ляжешь, но видел, что Алина заводится от его ежевечерних вылазок. Ему казалось, что она раздевает его глазами.

«Только так, – думал Кепке. – Ты самая трудная женщина в моей жизни. Ты даже не представляешь, до чего ты доводишь меня!»

В светлое время суток во время коротких привалов они садились отдыхать друг против друга и бросались огненными стрелами. Кепке старался придать глазам настоящий звериный блеск. И это ему удавалось. До Алины теперь доходили не только взгляды Хорста: ее ноздри подергивались, она буквально вдыхала запах его похоти.

А Кепке будто находился на театральной сцене. На товарищей он вообще перестал обращать внимание – они тут ни при чем, а он залез на высоту шесть тысяч метров, чтобы переспать с бабой. Он шумно сопел, резко расслаблялся, закрывал глаза… Алина подбадривала его смеющимися глазами и аплодировала ресницами: «Молодец, грубиян! А ну, выдай запах!» – и клубы похоти обволакивали ее.

Кепке говорил себе: «Еще день-два, и она сама затащит меня в палатку. А я… – Хорсту в голову пришла забавная мысль: – Она меня затащит, а я… уйду!» Настроение у него поднялось, и он уже не сомневался, что именно завтра он так и поступит.

«О! Она обязательно затащит меня».

…Мысли о горячем чае перекрыли доступ остальным. Кепке вдруг хлопнул себя по лбу: палатка Алины! В ее термосе наверняка есть или горячий чай, или кофе.

Хорст лег поверх спального мешка Алины и с необъяснимым блаженством шумно потягивал горячий кофе. Лишь после того как он согрелся, к нему вновь пришли думы о женщине.

«Куда же все-таки она пропала?»

Хорст шел за ней метров триста, пока она неожиданно не свернула за ледовый наворот. Его посетила победная мысль: «Сама позвала». Он резко завернул за угол и на всякий случай заблокировался руками, но…

Алины там не было.

Сразу же за наворотом открывалась глубокая расщелина, со дна которой можно было выбраться на ровную площадку. Он подошел к краю и заглянул вниз. При свете тусклой луны он увидел удаляющуюся Алину. Вот она остановилась и махнула ему рукой: «Пошли».

Сука! Она же знает, что я не скалолаз. Я не могу спускаться по вертикальным стенам без специальных приспособлений.

Он понял, что женщина смеется над ним.

Куда она поперлась?! Не к чехам же в лагерь? Но до них идти часов восемь-девять. А если кто-то из их лагеря выйдет ей навстречу, то время сократится вдвое.

Что же ты за штучка такая, Алина?

Кепке прождал ее у расщелины часа полтора и вернулся в лагерь.

Сейчас… он посмотрел на светящийся циферблат часов… 4.30. Ну, где она?

Хорст согрелся и решил выйти из палатки. В голове промелькнула мысль: разбудить командира и все рассказать. Но он передумал: «Это я всегда успею».

Кепке распахнул полог палатки и вылез наружу.

В нескольких десятках метров от себя он увидел Алину.

Она едва держалась на ногах. На ней не было ее привычной вязаной шапочки, волосы смерзлись. Подбитые пухом брюки разорваны в нескольких местах, куртка на груди порвана. Она шевелила посиневшими губами и протягивала к Хорсту окоченевшие руки.