Честное слово вора - Михаил Серегин

– Ты что, гад, не слышал, что я тебе сказала? Вали отсюда! Вали, сказала! – Она явно собиралась пнуть бича.

– Погоди, – слабым сиплым голосом сказал бич. – Погоди, сейчас… – он неловко повернулся набок и начал шарить рукой по своему рванью. – Мне отогреться надо… И поесть.

– Ишь ты, умный какой! Может, тебе еще чего надо! – еще громче завопила кухарка. – Такие клиенты нам не нужны, проваливай, пока не напинали!

– У меня деньги есть, погоди…

– Да какие у тебя деньги, – начала тетка, но тут же осеклась. В грязной окровавленной руке бича появилась серо-зеленая бумажка, очень похожая на баксы.

– Ну-ка, ну-ка… Покажи, что это у тебя? – Она нагнулась и брезгливо протянула руку.

Бич отдал ей бумажку и снова рухнул навзничь. Кухарка вертела купюру в руках, внимательно ее осматривая. Сто баксов! Нет, правда, сто баксов! Кажется, даже настоящие! Ничего себе! Богатенький бичик попался!

– За эти деньги мне нужно отогреться, помыться, одеться в теплое, поесть и позвонить в Магадан, – сказал бич. – Покатит?

Кухарка чуть не согласилась. Но в последний момент сообразила, что можно забрать деньги, ничего не давая взамен. А может, можно будет и побольше получить: кто знает, может, у него и еще бабки есть? Сам бич явно сопротивляться не может, заступиться за него некому…

– Да они же фальшивые! Ах ты, сука, кинуть хотел! Эй, Вася! Вася, иди сюда!

Через несколько секунд на вопли бабы из забегаловки появился мужик, ей под стать – здоровенный амбал с татуировками.

– Ну, что орешь, дура? – широко зевнув, спросил он.

– Вась, смотри! – Она протянула другу деньги и ткнула пальцем в бича. – Этот урод дал, хотел пожрать и помыться, а они фальшивые!

– Фальшивые? – удивленно промычал амбал, рассматривая бумажку. – Да ты… – Но увидев яростно подмигивавшую физиономию подруги, он врубился и тоже заорал:

– В натуре фальшивые! Вот сука!

У человеческой психологии есть одно забавное свойство. Даже самый закоренелый негодяй, как правило, старается снабдить свое преступление хотя бы видимостью нормального мотива. Никто не помешал бы кухарке и ее любовнику сделать все то же самое, что они сделали дальше, не объявляя доллары фальшивыми. Но так им самим было легче. Удобнее как-то. Психологически комфортнее.

Амбал подскочил к бичу и пнул его ногой в бок.

– Ах ты, гад! Спер где-то фальшивку и подсунуть хотел?! Накормить тебя за нее?! Сейчас я тебя накормлю!

Бич не ответил ни словом, защищаться он тоже не мог, слишком обессилел. Он только старался прикрыть живот и лицо, чтобы все удары, которые ему наносили амбал и его страхолюдная подруга, приходились по наименее уязвимым местам.

– Эй, Вась, погоди, – остановила вошедшего в раж друга кухарка, – погоди, давай обыщем этого урода. Может, у него еще есть.

– О! Верно, – кивнул амбал и начал обшаривать карманы скрючившегося бича. – Смотри-ка, Тамарка, еще триста баксов! – радостно объявил он, разгибаясь и словно бы вовсе забыв о том, что только что сам объявил деньги фальшивыми. – Ништяк! А больше нет? Кажись, нет, я все обыскал.

– Тогда пошли в дом, я уже замерзла совсем.

– Пошли.

Они поднялись на крыльцо, и спустя секунду дверь забегаловки захлопнулась за ними. Избитый и ограбленный бич остался лежать на дороге. Только одна мысль согревала его в этот момент: он хорошо запомнил этих двоих.

Через полчаса та же парочка уже лежала в постели, основательно поддав – выпили за неожиданную удачу. Выпили поровну, но на мужика хмель подействовал меньше, он сохранил более ясную голову и способность трезво мыслить.

– Слушай, Тамарка, а может, мы с тобой зря погорячились?

– Ты что? Что значит, зря?

– Ну, может, не стоило этого урода так резко отоваривать?

– Ты что, Вася?! На фиг он нам нужен? А сделать ничего он не сделает. Ни один мент такого не послушает.

– Да при чем тут менты. Просто у него наколки воровские я заметил. На предплечье у него кинжал, обвитый змеей, а голова змеи вверх смотрит. Значит, вор.

– Ты-то откуда знаешь, Вася?

– Как откуда? Я сам сидел – ты что, забыла? Вот и знаю. Эх, боюсь, беду накличем.

– Не каркай ты! Может, это самозванец. Прошляк какой-нибудь.

– Не похоже. Откуда у самозванца лавэ? Вор в натуре! – серьезным голосом сказал амбал.

– Да какой вор?! – кухарка рассердилась. – Воры так не выглядят!

– Мало ли… Может, сбежал с зоны или еще чего. В жизни как только не бывает. Зря мы его отметелили.

– Ну, теперь-то уж поздно. Или ты извиняться побежишь? – хмыкнула баба.

– Ну, извиняться-то поздно – если он вор, то такого не простит. А вот раз уж отметелили, то добить надо было. Зря мы его живым отпустили.

– Да какой отпустили! Он же и так еле шевелился, а ты ему еще как нагрузил! Там же сейчас и валяется. Если хочешь, пойдем да допинаем.

В какой-то степени опасения любовника передались и кухарке. Еще несколько минут назад ей бы и в голову не пришло вылезать из теплой постели и тащиться на улицу добивать странного бича. Но если это вдруг и правда действующий вор, то отпускать его после такого живым нельзя. Воры такого не прощают. Найдет и замочит.

– Пошли! – Амбал вскочил с кровати, натянул штаны, набросил на себя телогрейку, подождал, пока оденется женщина, и они вместе пошли к выходу.

Они выглянули наружу, но странного бича с воровскими наколками у лестницы уже не было.

– Поздно спохватились, – сердито сказал амбал. – Ладно, хрен с ним. Все равно далеко не уползет. Да, может, это и правда не вор.

Но это все-таки был вор. И не просто вор, а вор в законе. И не просто вор в законе, а смотрящий по Магаданской области. И он уполз достаточно далеко. И ничего не забыл.