Ученье свет - Дмитрий Ромов

— Ага.

— Это ты здорово придумал. У меня, честно говоря, с едой не густо.

— Ну конечно, у тебя вся пища духовная, да?

Она улыбнулась с небольшой грустинкой:

— Ну, типа того… Если честно, я не думала что ты придёшь, вот и не покупала ничего…

— Почему не думала?

— Ну… — пожала она плечами. — Ты злился на меня. Вчера вон или когда, даже доброго слова не сказал в классе, не улыбнулся… Не знаю…

Я потянулся, чтобы её обнять, но она увернулась. И мышь заволновалась, закрутилась на месте…

— Погоди… Хочу сказать до того, как мы начнём… ужинать.

— Что сказать? — нахмурился я. — Что ты теперь хорошая девочка?

— Хотела сказать, что мне звонил Виктор.

Я зарычал.

— Нет-нет, подожди, подожди. Он позвонил, но я не сняла трубку. Я занесла его номер в чёрный список. Так что теперь он не сможет мне позвонить. Никогда. И у меня возникло чувство, что я теперь совсем другой человек…

Я вгляделся в её глаза.

— Ну что, молодец я? — тихо спросила она.

— Алёнка, ты молодец, — кивнул я и погладил её по голове. — Ещё какая молодец. Значит, не всё ещё пропало. И кашу с тобой в теории варить, конечно, можно.

— В теории? — воскликнула она, широко открыла глаза и махнула пакетами.

— Но по результатам практических занятий ответ может измениться, — усмехнулся я.

— Балбес!

Она прыснула и пошла на кухню.

— Иди, где ты там потерялся?

— Руки зайду помою.

Когда я вышел из ванной и зашёл на кухню, там уже всё было приготовлено. Еда лежала в красивых тарелках. Посредине стола стояла бутылка вина и два бокала.

— Эх, не пьющий я человек, — хмыкнул я, — но ради компании пару глоточков пропущу.

— Ой, подожди… — она вдруг нахмурилась и приняла серьёзный вид. — А у тебя паспорт с собой? Покажи, а то я не уверена, что тебе уже исполнилось восемнадцать.

— Чего?

Она засмеялась.

— Усы, лапы и хвост не подойдут? — улыбнулся я. — Вместо паспорта.

— Усы и подделать можно. Ладно, поверю на слово. Помоги мне перенести всё это в гостиную. Не будем же мы с тобой пировать на кухне?

Мы перетащили яства и уселись на диван.

— Наливай, — предложила она и потёрла ладошки.

Я плеснул вина по бокалам.

— Ну… — задумалась она подняв бокал.

— За всё хорошее, — усмехнулся я.

— Романтик, — покачала она головой. — Давай.

Мы дзинькнули стёклышками, пригубили и набросились на еду. Но, слопав хинкали, я притормозил и откинулся на спинку дивана.

— Чего? — обернулась ко мне Альфа. — Ешь, остынет. Ты что, насытился уже?

— Насытился ли я? Ты спросила, насытился ли я?

— Ну да, — кивнула она.

— Нет, я не насытился. Я невероятно далёк от насыщения, — ответил я. — Но я не ем. И тебе не советую.

— Почему? — удивилась она.

— Потому, что очень скоро я начну тебя жать и мять.

— Какой ужас, — прошептала Альфа и сделала испуганные глаза. — Какой кошмар.

Она засмеялась. Она немного захмелела от вина и от еды. И, может быть, от спокойной обстановки. Может быть, каждый вечер, оставаясь одна дома, она со страхом прислушивалась к шагам на лестнице. Выглядывала в окно. А может, терзала себя дурацкими мыслями. В любом случае сейчас всё было совсем по-другому. Она выглядела безмятежной, и она смеялась.

— Лен… — сказал я и замолчал.

— Что?.. — тихо ответила она

Она тоже откинулась на спинку. Повернулась ко мне и смотрела мне в глаза. Я протянул руку. Провёл пальцами по её щеке. По шее. По плечу. Она ответила и вздохнула, чуть передёрнув плечами. Футболка, в которой она сидела, мало что скрывала. Я заметил, как одновременно с моим прикосновением ткань на ней натянулась и через неё проступили острые шишечки.

Не дожидаясь, когда я схвачу её и начну жать и мять, как я угрожал минутой раньше, она потянулась ко мне сама, обхватила за шею, привлекла к себе и поцеловала.

Всё случилось там же, прямо на диване. Никаких кроватей, никаких постелей, никаких удобств. Страсть в моменты, когда она только разгорается, бывает нетребовательной к удобствам и пожирает всё. Ей нет ни до чего дела. Нужно только больше огня. Много, очень много огня.

Но даже в такие моменты, когда двое сливаются в одно целое, каждый из них остаётся наедине со стихией, как и в случае со смертью… Так что, я не знал, провалилась или вознеслась на крыльях этой страсти моя учительница по литературе.

Сам же я провалился и улетел в далёкую и непроглядную даль. Перестал различать и цвет, и запах, и вкус. Зато слышал хрипы, и стоны. И чувствовал огонь. Всем телом. Дикий, обжигающий, пожирающий меня.

В какой-то момент показалось, что весь этот месяц был сном, что я впал в кому и всё, что со мной случилось здесь, было лишь видением. А теперь я пришёл в себя и вернулся к своей обычной жизни. И к своей женщине, которая хрипела и задыхалась в моих объятиях от счастья и неимоверной любви, от такой, которую вынести невозможно.

Это было похоже на наваждение. На фантазм. И ещё немного на смерть в зимнем лесу.

А потом… А потом, когда всё это кончилось. Когда и силы кончились, и мысли ещё не пришли в порядок, мы лежали на диване и смотрели в небо. Вернее, в потолок, и только я. Голова Альфы поднималась и опускалась, покоясь на моём животе в такт моему дыханию.

Кончиками пальцев она легонько водила по моей груди, выписывая замысловатые заклинания. А я гладил её по голове. Волосы, заплетённые в косу, растрепались и Алёнка не выглядела похожей на училку. Она была похожа на обычную девчонку, которая только что хорошенько позанималась любовью.

— Серёж…

— Да, Алён…

— А кто такая Катя?

— Не знаю, — беспечно пожал я плечами.

Вот только сердце моё сжалось и заныло, а мышь расслабленно-балдеющая, где-то там внутри подскочила и понеслась галопом по всем внутренностям.

— А мне кажется, знаешь, — сказала Лена, приподняла голову и легонько поцеловала меня в живот. — Потому что ты меня два раза назвал этим именем… Гладь, гладь! Что ты