Десантный вариант - Александр Зубов

Через час езды полковник свернул с хайвея. Подъезжая к небольшому, по американским меркам, двухэтажному дому, Илья Кириллович спросил:

— Ну, как тебе пейзаж, Саша? Не похоже на Россию?

— Совсем не похоже, — ответил Александр. — Кажется, вся Америка на колесах.

— Да, тут преклоняются перед автомобилем, а вместо Бога — доллар. Есть у тебя деньги, ты — человек, нет — ты ноль. А как ты их сделал, никого не волнует… — усмехнулся Илья Кириллович и, вылезая из машины, показал на дом: — Ну вот, здесь я и живу. Проходи!

* * *

За ужином Илья Кириллович попросил Александра рассказать об отце и матери и лишь изредка переспрашивал. Орлов-младший был поражен тем, что полковник ЦРУ ничего практически не знает о жизни простых людей в СССР.

— Так, значит, отец рассказал тебе о нашей с ним встрече во время войны в госпитале? — уточнил Илья Кириллович.

— Да, — кивнул Александр, — рассказывал.

— Ты понял, почему я стал воевать на стороне немцев?

— Вместо Родины вы выбрали семью, — глядя прямо в глаза полковнику, констатировал Александр, — и мстили за нее, убивая крупных русских военачальников и просто начальников. — Ударение на слове «русских» Орлов-младший сделал специально.

— Комиссаров! — поправил его Илья Кириллович и со злостью сдавил рюмку так, что побелели костяшки пальцев. — Большевистских комиссаров, в большинстве своем инородцев, никакого отношения не имеющих к русскому народу, кроме его оболванивания и уничтожения в чекистских подвалах и колымских лагерях. А что касается русских, которые служили этой идее и ее творцам, так они хуже предателей: служба этой идее, как заявлял Бронштейн-Троцкий, вытекала из чужеземной религии.

Илья Кириллович замолчал. Не знал, что сказать, и Александр. Каждый думал о своем понимании Родины. С трудом верилось Орлову-младшему в то, что говорил полковник ЦРУ. Но сомнения постепенно овладевали им. Советская коммунистическая пропаганда, вбиваемая в мозги с детства, довлела над ним. «Нас ведь тоже предал свой в Афгане, — подумал Александр. — Предают только свои».

Беседа, оживленная в самом начале, не клеилась.

— Кстати, — стараясь прервать неловкое молчание, сказал дядя Илья, — твой друг-полукровка выполнил обещание. Информация в Лэнгли для агента 2–1 по операции «Отравление мозга» по линии МОССАД пришла.

Полковник достал из настенного сейфа, замаскированного под картину, машинописный лист и протянул Александру. Орлов-младший с жадностью набросился на текст, прочитал его раз, другой… Подняв голову от бумаги, спросил у Ильи Кирилловича:

— Это все?

— А что, мало? — улыбнулся полковник. — Для того, что ты хочешь сделать в СССР, вполне достаточно. Давай пока сюда. Потом выучишь наизусть. Такие вещи не записывают. Я тебе как старый волк разведки говорю.

— Выпить надо. За друга детства Мишку Штромберга. Накопал все, что мне нужно.

Племянник и дядя выпили по соточке. А закусывали по-американски: мясной салат «сальмагунди», свинина с кукурузной крупой и кореньями, сыр «Стилтон» и… русская черная икра.

— А как вы, Илья Кириллович, дошли до полковника ЦРУ? — спросил Александр, оглядывая неприхотливое, почти спартанское жилье дяди.

— Все просто. У немцев я был специальным агентом по кличке Скорпион, выполнял штучные диверсионные задания. Всегда в одиночку и всегда на сто процентов!

— Кроме Минска? — перебил Александр.

— Как?.. А про это откуда ты знаешь? Саша, не пугай меня, еще минута разговора, и я подумаю, что передо мной не племянник, а глубоко законспирированный агент КГБ, имеющий три «шкуры-легенды», одна на одной, как на переписанной не раз картине.

Орлов-младший подробно рассказал дяде все, что слышал от Шарова про операцию в Минске в 1944 году. В довершение своего повествования он показал свой амулет — старинную копейку, подаренную старым чекистом, и добавил в конце мимоходом:

— Этот человек научил меня русскому стилю.

— Да… дела! — Илья Кириллович потер ладонью лоб. — Как говорится, гора с горой не сходится, а человек с человеком… Хотя здесь нечто иное. Как, ты говорить, его зовут?

— Виктор Шаров, — ответил Саня.

— Ну, наконец-то я узнал, кто был моим противником в Минске. — Полковник разлил водку по рюмкам, подвинул одну Александру, а вторую опрокинул и не поморщился.

Орлов-младший не отставал.

— Виктор Шаров… — задумчиво произнес полковник. — Хорошее русское имя. Так он учил тебя русскому стилю? Отлично! Такой профессионал плохому не научит. Как он поживает?

Александр коротко рассказал. Илья Кириллович горько усмехнулся:

— Здесь, в Штатах, он бы ходил в национальных героях, похлеще Джеймса Бонда. Если в СССР не чтят своих истинных героев, значит, такая страна деградирует. Но и тут не все ладно. Не удивляйся, что я тебе скажу. Штаты тоже — бо-ольшое дерьмо! Э… — досадливо, как от зубной боли, поморщился Илья Кириллович. — Жаль, нельзя тебе привет Шарову от меня передать, — улыбнулся он. — Все-таки думаешь вернуться домой?

— Да, конечно, — подтвердил Александр, — только у меня есть некоторые трудности с возвращением. — И он рассказал о статье Ника Джексона в «Тайм»: — Я ему, дядя Илья, всю харю бы разбил.

Илья Кириллович захохотал, а отсмеявшись, серьезно подумал вслух:

— Завтра же накопаю на этого Джексона в нашей компьютерной базе данных. Уверен, найду на него уздечку. В разведке в первую очередь нужна голова, хотя и без кулаков не обходится. Будет, Саша, и про тебя статья, поверь, реабилитационная. Только, если ты хочешь вернуться в Союз, то Гонконг и Колумбию мы опустим. Вычеркнем из твоей биографии. Из Афганистана ты сразу прямиком попал и работал, скажем, в штате Иллинойс на заправке. Легенду я тебе железную продумаю для КГБ. Это детали. Обсудим позже. Нику Джексону, — Илья Кириллович засмеялся, — повезло. Потому что у тебя есть я. Ты ему точно расквасил бы харю… Слушай, Саш. Я тебя вынужден огорчить. Штромберг сообщил также, что Ахмад Шах Масуд остался жив.

— Как жив? — удивился Александр. — Мы же заложили мощную взрывчатку у обоих выходов из горной пещеры, где он остановился с охраной. А когда отошли, кяризами взорвали. Он не мог уйти живым.

— Не зря его зовут Масудом — Счастливым. Дело в том, что он очень осторожен, и каждый раз меняет место ночевки. Вы взорвали и уничтожили второстепенных людей.

— Значит, группа «Зет» вообще полегла зря, — сокрушенно покачал головой Орлов-младший.

— Это не последнее разочарование в твоей жизни, Саша, — успокаивал его дядя Илья. — У меня, например, вообще по жизни, как говорят в разведке, большой прокол. И обнаружил я его сравнительно недавно. Это глубоко внутри. А так посмотреть, чего еще надо? Полковник ЦРУ. Отличная карьера. Обеспеченная старость. Рассказать?

Александр утвердительно кивнул головой.