Игра на минном поле - Александр Тамоников

— Спецназ. Оставайтесь на месте.

— Откуда вы? — спросил Соловьев.

— Сейчас не до разговоров. Скажу одно: мы пришли за вами.

Озбек занял оборону у окна, контролируя подходы к зданию от дома, где находился Хатим, вызвав по радиостанции Р.1 командира отряда:

— Седой! Бек. Мы в доме. Заложники живы.

— Понял. Держите оборону.

Озбек, не отключая рации, выстрелил в появившегося из дома Хатима боевика.

К нему подошел старший лейтенант Шустов:

— Офицер, я сотрудник внешней разведки, дайте мне оружие.

Посмотрев на старшего лейтенанта, Озбек передал ему пистолет и приказал:

— Встань у окна в коридоре.

— Понял.

Передернув затвор, Шустов занял оборону на позиции прикрытия дома со стороны дороги.

Получив доклад Озбека, Седов передал команду Котенко и Лисенко:

— Бурят, гранатометчики, огонь!

С вершины хлестнул выстрел, и часовой восточного поста навалился на бруствер, а вниз метнулись две молнии, и тут же дома номер 3 и 4 были разнесены мощными взрывами. Видимо, в этих уцелевших зданиях находилось немало боеприпасов и взрывчатки, сдетонировавших от разрыва кумулятивных выстрелов. Котенко и Лисенко перезарядили гранатометы и выстрелили по дому Хатима и подвалу. Взрывы в здании развалили только его треть. Из него выскочили четыре боевика. Николаев ударил из пулемета, но бандитам удалось укрыться за валунами северного склона. Уничтожив восточный пост и проведя гранатометный обстрел, группа Коновалова пошла вперед. Лейтенант Кампос занял пост, выбросив из чаши труп часового, и переставил пулемет стволом на Тарбай. Неожиданно из развалин четвертого дома ударили автоматы духов. Выжившие каким-то чудом боевики быстро пришли в себя и заняли оборону. Группе Коновалова пришлось залечь. Кампос прострелил развалины из пулемета. Группа попыталась подняться, но бойцам вновь пришлось падать на землю. Боевики возобновили огонь. И стреляли не менее четырех человек. Огонь по группе Аппеля открыли и боевики, спрятавшиеся за валунами. Коновалов вызвал на связь Седова:

— Командир, продвижение группы остановлено духами, укрывшимися в развалинах северного дома.

— Странно, в четвертом доме половина боевиков выжила, а в третьем все уничтожены?

— От Северного склона духи открыли огонь и по подгруппе Ганса.

— Вижу. Сейчас попробуем исправить ситуацию.

Седов крикнул Котенко и Лисенко:

— Кот! Выстрел по развалинам четвертого дома, Лис по участку валунов северного склона! Бурят, прострел всей местности после подрыва выстрелов.

Еще две молнии метнулись вниз. Взрывы подняли столбы дыма и пыли. Пули пулеметов Николаева, Аппеля и занявшего западный пост Лукарина вздыбили грунт и на участке развалин, на месте разбитых валунов. Подгруппа Аппеля поднялась и подошла к дому номер 2. Группу же Пегаса вновь встретил огонь боевиков. На этот раз они проявились в развалинах третьего здания. И вновь группе Коновалова пришлось залечь. По развалинам произвели последние выстрелы гранатометчики Котенко и Лисенко. Автоматы замолчали. Группа заместителя Седова вышла к единственно уцелевшему второму дому.

Командир отряда вызвал на связь Коновалова:

— Пегас! Седой!

— Слушаю.

— У тебя все целы?

— Так точно. Ну и живучи оказались эти духи.

— Не расслабляйся, приступать к зачистке территории, я вывожу огневую группу в ущелье.

— Озбек докладывал, что заложники требуют вывести их на улицу.

— Подождут. Пока не убедимся, что все боевики уничтожены, делегатов и Шустова держать в здании.

— Есть. Передам приказ Беку.

— Я сам свяжусь с ним, а ты силами обеих групп начинай зачистку.

— Принял, выполняю!

Валерий посмотрел на часы. 15.40. На штурм ушло чуть более получаса. Он обернулся к Лерою:

— Осмотри кишлак.

Спустя две минуты французский капитан доложил:

— В кишлаке из живых только наши.

— Уверен? Сколько видишь трупов противника?

— Считаю… пять… десять… пятнадцать… двадцать… двадцать два. Двадцать два духа.

— Где еще десять?

— Кого в куски разнесло, кого придавило.

— У нас не появлялись духи из подвала. Что там?

— А там ничего.

— В смысле?

— В прямом смысле, командир. Видимо, тех, кто находился в подвале, так завалило, что спутник их не видит.

— А вот это плохо.

Лерой развел руки:

— Ну, на аппаратуру спутника я повлиять не могу.

— Ладно. Внимание всем, быстро сворачиваемся и выходим в ущелье.

В 16.20 группа Седова подошла ко второму дому. Командир отряда вошел в здание, ступил в комнату, где находились заложники, представился:

— Командир отряда «Z», выполняющий задачу вашего освобождения, Седой!

— У вас нет звания, фамилии? Почему вы представляетесь псевдонимом? — недовольно спросил советник президента.

— Потому что раскрывать себя, а также кого-либо из подчиненных не имею права. Если у вас так велико желание узнать мое звание и мою фамилию, обращайтесь к вашему коллеге генерал-полковнику Белоногову.

— А?! Значит, вы и есть тот секретный международный отряд, что сформирован руководством шести европейских государств?

— Без комментариев, Аркадий Юрьевич.

— Почему нас не выпускают из этой лачуги?

— Потому что личный состав проводит зачистку базы боевиков.

— Надеюсь, вы не дали уйти подлецу Хатиму?

— Ни Хатиму, ни помощнику Джемала ад Дина Абдалле Муштаку, ни одному из их подчиненных. Отряд имел две задачи: ваше освобождение и уничтожение всех боевиков в Тарбае.

— И мы должны ждать, пока ваши бойцы не осмотрят каждую яму, каждую щель?

— Так точно.

— Я хочу связаться с руководством.

— У вас будет такая возможность, но позже.

— А не много ли вы берете на себя, господин Седой?

В разговор вступил представитель Генерального штаба генерал-лейтенант Домбовский:

— Аркадий Юрьевич, имейте совесть, ребята жизнью рисковали, чтобы спасти нас.

— Это их работа. Ну хоть хорошо, что у нас еще остались такие подразделения. Не в пример тому, что упустило нас в Ак-Табазе. Позволило бандитам захватить столь высокопоставленную делегацию.

Седов усмехнулся:

— Должен разочаровать вас, господин Соловьев, контролировало встречу делегации с Хатимом и проводило штурм у Тарбая одно и то же подразделение — подчиненный мне отряд.