Чудесный день в аду - Игорь Срибный

– Порой мне кажется, что ты, да, собственно, и я, и все мы, – бездушные машины для убийства… – сказал Костян.

Иногда он мог позволить себе разговаривать с Седым на равных, потому что знакомы они были еще с Афгана, где оба служили срочную службу в одном отряде спецназа ГРУ. И были друзьями. Отслужив срочку, Седой пошел дальше, окончил военное училище, а Костян остался на сверхсрочную. Когда войска вывели из Афганистана, Костя уволился из армии. Но лишь только началась война в Чечне, старшина Подольский не усидел дома и пошел на контрактную службу.

Они лежали в высокой траве, бездумно глядя на небо, осыпанное мириадами звезд. Спать не хотелось, несмотря на смертельную усталость.

– Костя, я не бездушная машина. Ты это прекрасно знаешь. Но есть неумолимые законы войны, которые мы призваны безоговорочно исполнять. И преступи мы их, тут же станем трупами в никому не известной летописи войны. Но вот ты как командир отделения несешь в этом случае ответственность только за жизни своих солдат. Не только перед собой, перед командованием, но и перед Господом. А я отвечаю и за твою жизнь, и за жизнь твоих бойцов, и за жизнь саперов, и за жизнь приданного нам радиста группы связи, и за выполнение задания, то есть за спасение экипажа сбитого вертолета. Не только перед своей совестью, но и перед вашими близкими, перед командованием и, самое главное, перед Господом. И я буду делать все, что от меня зависит, и даже то, что не зависит, чтоб ваши задницы, и свою в том числе, притащить домой и вернуть близким в целости и сохранности. Даже если они будут где-то подштопаны, подремонтированы военными медиками, но целые, живые, я буду считать, что офицерские погоны носил не зря…

– Я не об этом, – сказал Костя. – Мы иногда становимся безжалостными… Злыми. Понимаю, что это – жизненная необходимость. Понимаю, что это – зло во благо. Но очень трудно с этим смириться. Хотя это наша работа. Мы сами избрали эту стезю и идем по ней многие годы. Но, может быть, возраст сказывается… Все труднее становится убивать.

– Не убьешь ты – убьют тебя. Расхожий довод, но верный. Войны начинают политики, но гибнут в них солдаты. И с одной, и с другой стороны. Из-за политических амбиций лидеров, которые не смогли преодолеть свою спесь и сесть за стол, чтоб решить свои проблемы за чаркой горилки, мы бьемся со своим же народом. С такими же россиянами, как и мы. Ты думаешь, я этого не понимаю? Или не понимают те, кто стоит у руля с чеченской стороны? Не сомневайся, понимают! Но пущенную стрелу не остановишь. Хотя, поверь мне, победы в этой войне не будет. Будет череда замирений, договоров, но пламя войны будет тлеть постоянно. Меняться будут только ее формы…

– И это понятно… – начал Костя…

– А если понятно, спи давай! – пробурчал Седой, отворачиваясь.

Костян рывком поднял корпус и сел, охватив руками колени.

– Ты помнишь наш выход в «зеленку» под Бараками?

– У нас там были выходы через ночь-полночь. Я что, могу все помнить?

– Этот ты помнишь, Седой, не лукавь! Мы тогда случайно наткнулись на деда с пацаном, которые гнали в Бараки отару овец. И прапорщик Сидорко зарезал обоих, хотя дураку было ясно, что они не разведчики…

– И к чему ты это вспомнил?

– А к тому, что через несколько дней ты набил Сидорке морду по какому-то пустяковому поводу.

– Ну, набил. Потому что достал…

– Да все в отряде знали, за что набил! За деда с пацаном… Тогда, чтоб не раздувать кадило, Сидорко отправили дослуживать в Кабульский гарнизон, а ты отсидел пятнадцать суток в зиндане. И все тебя уважали за это. Даже замполит в курилке проговорился: я, мол, поступил бы так же, как ваш старший сержант…

– И что? – Седой тоже поднялся. – Эх! Закурить бы…

– А сейчас смог бы поступить так же?

– А я сейчас таскаю в рюкзаке фляжку с водкой.

– А при чем здесь водка? – Даже в темноте было видно, как расширились от удивления черные цыганистые глаза Костяна.

– А был уже аналогичный случай. Под Курчалоем шли вот так же – лесами на бандитскую базу. И напоролись на пацана лет четырнадцати. Причем шел он со стороны базы. Чтоб нейтрализовать его, я налил ему кружку водяры и заставил выпить. Минут через десять гаркнул зверским голосом: «Встать!» Пацан вскочил, и его тут же кинуло в сторону. Он боком-боком, и рухнул в кусты…

Костя коротко хохотнул и завалился на спину.

– Хороший способ нейтрализации противника… – уже засыпая, пробурчал он.