В прицеле - Олимпиада - Максим Шахов

Премьер окинул взглядом собравшихся и увидел выходящих из машины Голицына и Олимпиаду. Затем продолжил:

— И для этого у нас все есть. Я попрошу героиню недавних событий на борту лайнера «Мави Мармара», студентку, спортсменку, наконец просто красавицу, дать нашему судну имя. Итак, Олимпиада, прошу вас!

И тут же к спутнице Поручика ринулись журналисты, фотографы и прочие зеваки. Старший лейтенант безнадежно потерял ее в этом людском водовороте. Он вернулся к машине Берзекова. Тем временем Олимпиаду окружили плотным кольцом сотрудники из аппарата премьер-министра с вездесущим помощником во главе.

Девушка немного испугалась. Ей довелось однажды присутствовать на такой церемонии. Там собирались окрестить большую яхту из стеклопластика. Но получился конфуз. «Крестная мать» запустила бутылку шампанского в борт, как гранату. Бутылка с треском взломала обшивку яхты, оставив в ней изрядную пробоину, рикошетом отлетела в сторону собравшихся гостей и с грохотом разбилась о бетон у их ног, обдав компанию липкими брызгами. Вдобавок жидкость подозрительно воняла дрожжами.

Помощник премьера развеял ее страхи. Он тихим голосом давал ей указания, словно тоже побывал на том неудачном мероприятии.

— Не волнуйтесь, девушка, мы все предусмотрели. Вам вручат бутылку шампанского, она будет подвешена на веревке. Горлышко надпилено. Бросать бутылку в борт не надо, вы можете его попортить. Просто отпустите бутылку, она качнется, как маятник, и ударит в нужное место. Там заранее закрепили дополнительную металлическую пластину. И улыбайтесь! Вы же королева этого бала.

Среди высоких гостей кроме глав государства и правительства находились и руководители ФАРОСа.

Среди общего шума Старостин наклонился к уху начальника:

— Дорофеич, ты не в курсе, какая умная голова догадалась яхту «Олимпиадой» назвать?

Ковригов усмехнулся:

— Говорят, покойный Семен Яковлевич Бормышев. А воля умирающего, сам знаешь, священна. К тому же он не от фонаря это придумал, а после изучения звезд и прочей магии. А тебе что, не нравится?

Вице-адмирал задумался:

— Да вот, все думаю, насчет какой именно из Олимпиад он нас предупреждал перед смертью? Была одна, сочинская. Потом эта барышня появилась, тоже Олимпиада. Да еще оказалось, у нее ценная информация имеется. Так мало этого, еще третья «Олимпиада» появилась. Яхта эта. И опять — с подачи Семена Яковлевича Бормышева. Прямо человек-динамит какой-то. Со взрывателем замедленного действия. Самого уже нет, а дело его живет. И тикает.

Ковригов вздохнул:

— Эх, не хотел тебе говорить, ну да ладно… Знаешь, кто делал капитальный ремонт на «Мави Мармара»? Небольшая судостроительная фирма. Оформлена она на каких-то подставных лиц, но принадлежит Борису Октябриновичу Гореславскому.

Старостин насторожился:

— Слушай, а президентскую яхту не там же строили? Они ведь запросто могли эти коврики-взрывчатку в обшивку запаять.

Генерал-полковник в ответ хихикнул:

— Не боись. Уже проверили. Не тебе одному дельные мысли в голову приходят. Каждую заклепку рентгеном просветили.

Крещение яхты проходило с триумфом, если не сказать, с помпой. Избранных гостей отделили от прочих и попросили пройти на борт, чтобы принять участие в пробном выходе новоокрещенного судна. Поручика никто не приглашал, да он и не набивался. Пробный выход в море грозил перейти в банкет там же, на борту яхты. Поручик понял, что Олимпиада скоро не освободится.

Публика постепенно расходилась с пирса, обсуждая разные события, связанные преимущественно с яхтингом. Какой-то долговязый тип с жаром рассказывал друзьям о гонке кругосветников-одиночек. И тут Поручик вспомнил свое обещание, данное яхтенному шкиперу Виктору, навестить его семью. У ворот стояла «БМВ» Берзекова. Поручик догадался, что тот ждет не его. Не увидев с Голициным Олимпиады, Науруз заметно поскучнел.

Старший лейтенант назвал ему адрес, оставленный Виктором.

— Это далеко?

— Нет, но для этого нам надо вернуться в город. Садись, подброшу.

По дороге подполковник не удержался и как бы между прочим, небрежно поинтересовался:

— Слушай, а откуда ты ее знаешь?

— Кого? — изобразил дурака Поручик.

— Ну, ее… Олимпиаду, — Науруз изо всех сил делал вид, что девушка его совсем не интересует. Или почти не интересует. А спрашивает он просто из любопытства.

— Да так, — Поручик пожал плечами. — Я ей недавно жизнь спас.

Берзеков погрустнел еще больше.

— Понятно, — сокрушенно произнес он.

— Что тебе понятно? — усмехнулся Поручик. — Спасать кому-то жизнь — это часть моей профессии. Не основная часть, а, так сказать, побочное производство. Главная моя задача — убивать. Людей, животных…

— А животных-то за что? — не понял Берзеков.

— Вижу, что ты никогда не встречался в море с обученным боевым дельфином. И впредь тебе того же желаю… Так вот, возвращаясь к интересующей тебя теме, отмечу: если бы я женился на всех спасенных мной девушках, у меня был бы гарем, как у падишаха. А что тогда говорить про спасенных мужиков? Я же не извращенец. Если хочешь знать, мы с ней даже не целовались. Ни разу.

— Правда? — с нескрываемой надеждой спросил Науруз.

— Чтоб мне до смерти в старлеях ходить, — поклялся старший лейтенант. — Ты влюбился, что ли?

Подполковник неожиданно залился краской, как первоклассница. Поручик с сочувствием покачал головой:

— Не завидую тебе. Она теперь звезда. Президентские яхты крестит, с премьером общается… А он мужик хоть куда.

Берзеков резко дал по тормозам.

— Ты что? — Поручик чуть не треснулся лбом в лобовое же стекло.

— Приехали, — сообщил Науруз.

— А, ну спасибо. Ты меня не жди. Вдруг их дома нет, придется до победного под дверью сидеть… Один раз я к ним заходил, не застал. Сейчас второй. В третий раз я вряд ли смогу сюда выбраться, — сказал ему Голицын. — А отсюда как-нибудь сам доберусь.

Науруз кивнул и тронулся с места. Поручик проводил его взглядом и направился искать дом с нужным номером.