Судья и палач - Владимир Колычев

— Была…

— Да ты, начальник, что-то путаешь… Левый воду взбаламутил, зуб даю…

— Зуб?!

Степан злорадно улыбнулся, закатал рукава, примерился кулаком в зубы блатному. Казалось, вот-вот ударит. И зуб долой.

Блатной испугался, зажмурил глаза. Но Степан бить его не стал. А рука так и чесалась…

Вместе с Марковым они терзали «коренных» до самого утра. И так крутили их и этак. Психологическое давление по всем правилам ментовской науки, кнут и пряник… Но ничего не помогало. Блатные держались стойко. И четко придерживались своей версии. «Не виноватые мы, это все он, Левый…»

А Юра Левый чуть не плакал от досады. Подставили его. Конкретно подставили. И самое обидное, менты это знают. Но поделать ничего не могут. Блатные на него все валят. И с показаний их ничем не собьешь. Так что все шишки на Юру.

Степан и Марков закручивали гайки до появления тюремного следователя, которому поручено было расследовать ночной инцидент. Только так ничего и не добились. Не сдали блатные заказчика. И следователь ничего не сможет сделать — в этом можно было не сомневаться. Он Юру крайним сделает, так легче и проще. Следствие часто уподобляется электрическому току. Идет по пути наименьшего сопротивления.

— Ничего, Спич, я докопаюсь до истины, — уходя, сказал своему «подопечному» Степан. — Узнаю, кто маляву тебе кинул. Горько пожалеешь тогда…

Блатной даже не взглянул на него. Крепкий орешек, его угрозами не возьмешь. Только неопровержимыми уликами.

А Степан не был уверен, что улики у него будут. Он понимал, что на заказчика выйти будет очень сложно. А сделать это необходимо. И вовсе не для того, чтобы прижать к стенке строптивых урок. Через заказчика он мог выйти на Шлыкова. Вот за кем охота…

— Поехали ко мне домой, кофе попьем, — предложил Николай. — С ночи не жрамши…

— Поехали, — не стал отказываться Степан. Но едва они вышли из изолятора, как подал голос мобильник Маркова.

— Да, слушаю…

Голоса его собеседника Степан не слышал. Но понял, дело пахнет керосином. С каждой секундой лицо Маркова становилось все мрачней. Пока не достигло черноты грозовой тучи.

— Да я вас!.. Найти! И доложить!

Со злости он едва не запустил телефоном в столб.

— Что случилось?

— А я бы тебя хотел спросить об этом! — Марков обжег его взглядом.

— Да что такое?

— Болотова исчезла…

— Да ты что! — Внутри у Степана все оборвалось.

— Ты под каким предлогом оставил ее?

— Да на труп возле отделения милиции сослался…

— Дурень, ты бы хоть дежурного предупредил. Она оперативному в отделение позвонила, все выяснила… Короче, она поняла, что раскрыта. И ушла…

— А твои ребята?

— А мои ребята в штаны наложили. Она их как сусликов безмозглых вокруг пальца обвела. Такой маскарад устроила…

— Маскарад?

— Самый натуральный. Переоделась в какую-то бабку-дешевку. И спектакль разыграла. Ребята и попались. Ложный след взяли, а она под шумок смылась… Теперь вот лови ветра в поле…

— Маскарад, говоришь?.. И Шлыков под бомжа классно сыграл. У них что, маскарадный дуэт?

— Точно, дуэт. И как бы они снова не оказались вместе.

— Да, обидно, если она шла к Шлыкову. Такой момент упустили…

Они сели в машину, поехали в отдел к Маркову. Не до кофе сейчас.

— Жаль, не смогли выяснить, кто заказал Болотова, — вздохнул Степан. — А на заказчика выходить надо. Наверняка это какой-то уголовный авторитет, имеющий выходы на Бутырку…

— И на него как-то завязан Шлыков, — продолжил мысль Николай. — Скорее всего он работает на него, исполняет его заказы. Но на воле. Был бы Болотов на воле, Шлыков ликвидировал бы его сам.

— А за «решки» его сучья рука не дотягивается. Вот и пришлось ему впутывать в свои грязные игры босса.

— Значит, со своим боссом он поддерживает связь…

— Что и требовалось доказать… Осталось выяснить, кто его босс. А кто им может быть? А вдруг Лимон?.. Ломать этого гада надо. Без всяких там процессуальных заморочек…

С подачи Маркова у Степана имелись все основания подозревать, что Шлыков работал на одного уголовного авторитета по кличке Лимон. Он взорвал в кровати бизнесмена, который был неугоден Лимону.

— Лимон у нас под «колпаком». Но ничего конкретного у нас на него нет, — покачал головой Марков.

— Хороший ты человек, Николай. Только все на букву закона оглядываешься. Лимон — бандит. На его руках кровь. А живет, падла, в свое удовольствие, как сыр в масле катается. Все ему нипочем. А вы ждете, когда он оступится…

— Почему, и подножки ему ставим…

— Ну да, конечно, с санкции прокурора…

— Не всегда…

— Вот, Николай! Этого я от тебя и ждал!.. Обожаю нестандартные ситуации…

— Что ты задумал?

— С Лимоном поговорить по душам…

— В смысле, душу из него вытрясти…

— В нашем деле, сам знаешь, может быть все…

— Не советовал бы я тебе связываться с ним…

— А кто сказал, что я собираюсь связываться с ним? — хитро улыбнулся Степан. — Я вообще этого подонка знать не знаю…

— Но информацию о нем ты получить хочешь? — в тон ему сказал Марков.

— Разве что на всякий случай…

— Смотри, Степа, Лимон — птица еще та. С ним шутки плохи…

— А разве я собираюсь шутить?

Степан очень серьезно посмотрел на Маркова.

* * *

Недолго Виталий наслаждался роскошью отдельной камеры. Ремонт, ковры, мебель, видеодвойка… Все хорошо, только дома лучше. А домой его как раз и отпускали. Под подписку о невыезде.

Всего ночь он провел в камере. Не спал — все боялся, что дверь откроется и появится очередной убийца. А утром разговаривал с подполковником Марковым.

— Ну все, Виталий Георгиевич, у нас нет больше оснований держать вас под стражей. Следствие, конечно, не закончилось. Но прокурор счел возможным освободить вас из-под стражи под подписку о невыезде…

— Я могу ехать домой?

— Разумеется…

— А что мне сказать жене?

— Ваша супруга уже все знает. Поэтому она сбежала.

— Сбежала? Куда?

— А вот это нам предстоит узнать…

— Ее ищут?

— А как же. И обязательно найдут…

— Даже если она уедет за границу?

— Надеюсь, этого не случится…

Ну да, не случится. Эта змея через все заслоны пролезет.