Выстрел в прошлое - Николай Чергинец

— Прямой шантаж и угроза.

— Юридически мы ничего не докажем.

Миллер подумал и сказал:

— Мы не будем доказывать. Я сейчас же звоню лорду Джону Брауну. Посмотрим, что на этот раз придумает Губаренко… Между прочим, он отказался ехать со Смирновым. Либо его предупредил Смирнов-младший, либо старый волк почуял капкан.

Мари задумалась.

На следующий день в далеком и цивилизованном Лондоне господин Ольховский был срочно вызван из своего поместья к министру иностранных дел. За ним специально приехала полицейская машина, и высокопоставленный офицер, одетый по всей форме, не захотел слушать никаких возражений, заявив, что уполномочен применить меры принуждения в случае отказа. Игорь Наумович был поражен и с негодованием и недоумением подчинился.

В кабинете министра, куда он был немедленно проведен, его не пригласили присесть, а сразу же предъявили копии факсов, которые он передал МИ-6. Далее министр буквально заявил:

— Господин Ольховский, вы привыкли в России заниматься политическими играми и сотрудничать со спецслужбами. Однако Великобритания — это страна, которая соблюдает законы. Вы позволили себе участвовать в игре, которая граничит с преступлением.

Ольховский попытался тут же вступить в объяснения, но был невежливо прерван.

— Ваш источник в Москве — а это не кто иной, как отставной генерал-майор Главного Разведывательного управления Губаренко — в чуть завуалированной форме и не в первый раз шантажирует компанию British Petroleum. На этот раз он переступил всякие границы. Речь идет о возможном взрыве, который погубит несколько мирных селений и приведет к социальным волнениям. В письме предъявлены финансовые требования.

Как лицу, которому предоставлено политическое убежище в нашей стране, вам следует быть благодарным и лояльным правительству. Однако мы в данном случае убеждаемся в обратном.

Говоря открыто, мы предоставляем вам выбор: либо в течение трех суток вы сумеете убедить своего информатора передать все сведения правительству Азербайджана, либо мы будем вынуждены считать вас косвенным соучастником угрозы террористического акта в дружественной державе. Это приведет к немедленной высылке вас из страны.

Министр перевел дух после неприятной речи, а господин Ольховский попробовал возразить:

— Но это с моей стороны всего лишь акт доброй воли — передать спецслужбе Великобритании сообщение, которое я получил от анонимного информатора!

— Не будем прятаться за юридическую недоказуемость вашей вины. Мы вовсе не собираемся предъявлять вам обвинения. Мы только потеряем к вам доверие и предпримем законные меры. Я больше не задерживаю вас.

Через полчаса состоялся телефонный разговор одного из богатейших людей планеты и отставного генерала. Разговор изобиловал нецензурной лексикой и велся на повышенных тонах — со стороны Ольховского. Суть его сводилась к фразе: «Ты перегнул палку, старый дурак!»

Приехав во «дворец» Давида Луарсабовича на своей потрепанной «девятке», Марат застал там в сборе весь «революционный комитет». Нынешнее собрание было кратким и посвящалось испытаниям импортной специальной взрывчатки, которую наконец доставили Суворову. Он сам настоял на том, чтобы произвести этот опыт.

Он потребовал обыкновенное жестяное ведро, которое нашлось в теплице с розами. Марат надел медицинские перчатки, вынул из кейса полиэтиленовый пакет с изрядным комком некой вязкой массы, напоминающей глину. Он оторвал пальцами от нее скромный комочек величиной с крупную вишню и прилепил его на дно ведра. В этот кусочек пластида он воткнул стеклянную трубочку с двумя контактами, от которых протянул длинный двужильный провод в гараж.

— Можно пощупать? — спросил князь.

— Вам не следует иметь на пальцах микроследы этого вещества, — сказал Марат. — Они будут стоить вам свободы до конца жизни.

Хозяин дома испуганно отдернул руку.

Ведро установили на землю в саду — днищем вверх. Затем все укрылись в гараже, осторожно выглядывая, а Марат присоединил проводки к клеммам обыкновенной прямоугольной батарейки. Как только второй провод замкнул электрическую цепь, со стороны сада раздался звучный хлопок. Ведро, мгновенно лопнув по шву и развернувшись в плоскую фигуру, вознеслось метров на тридцать вверх, а затем косо спланировало куда-то за ограду.

Подобным образом Марат развлекался еще в детстве, правда, использовал для этого картонные взрыв-пакеты, а не секретную взрывчатку.

— Надо принести, — сказал Суворов самым серьезным тоном.

— Зачем нам испорченное ведро? — поинтересовался Давид Луарсабович. — Ведь и так ясно, что пластид настоящий.

— Мы ради этого проводили опыт, — убедительно сказал Суворов, и никчемную жестянку вскоре отыскал и принес шофер Мамуки.

Марат вручил бывшее ведро депутату грузинского парламента Ираклию Сакварелидзе и сказал ему:

— Попросите, пожалуйста, пользуясь своими правами, сделать экспертизу этого предмета и выявить следы взрывчатых веществ. Если таковые найдутся, то пусть они установят тип взрывчатки. Это необходимо сделать как можно быстрее.

— Очень толковый шаг, — одобрил мысль Марата Рамаз. — Мы должны иметь гарантии.

Марат договорил его мысль до конца:

— Если на этом куске железа найдут следы применения взрывчатого вещества, то нашу операцию придется отменить, — заявил Марат. — У меня не останется времени, чтобы привезти из Москвы другой образец.

Вслед за этим он попросил прощения и отправился спать в гостевую комнату. Дело в том, что ему предстояло третью ночь подряд провести с мощным ночным биноклем на чердаке дома, стоящего ближе всего к станции подкачки. Днем эту работу выполнял Богуслав.

Давид Луарсабович проводил гостя до комнаты и сказал ему доверительным тоном:

— Мы обсудили вопрос о вашем гонораре и решили предложить вам скромный задаток в двадцать тысяч. Это на расходы, да и стыдно ездить такому человеку на такой машине. Купите себе хороший автомобиль.

— У меня есть хороший автомобиль, но он будет бросаться в глаза в поселке возле станции «Два».

— В случае, если акция удастся в полном объеме, — я имею в виду присутствие Нино Бурджанадзе — гонорар составит еще восемьдесят тысяч. Если нет, то вдвое меньше. Вы меня понимаете…

— Да, понимаю, — сказал Марат. — Ничего не имею против этой суммы. Вы помните, что сами настояли на оплате. Ну, так где же задаток? — совершенно нелогично закончил он свою речь.

Князь сначала растерялся, затем понимающе рассмеялся и обещал, что принесет деньги к тому моменту, когда надо будет разбудить Марата.

Немного поворочавшись, Суворов позвонил Бобу и сообщил другу, что им отвалилось по десять тысяч. На остальные деньги он, конечно, никак не рассчитывал…

Лев Давидович сообщил друзьям, которые сидели в его офисе, что экспертиза, которую депутат Сакварелидзе заказал, пользуясь мандатом, в криминалистической лаборатории МВД и за которую он заплатил сто долларов взятки — для ускорения процесса — подтвердила: пластид не дает никаких следов присутствия взрывчатых веществ. Официальное свидетельство будет ему вручено через час.