Выстрел в прошлое - Николай Чергинец

Смирнов ворвался в свой номер и с ходу взял за глотку Шеина:

— Ну что, сука, давай начнем рассказывать про склад боеприпасов, где мои ребята полегли!

Холодное бешенство в его глазах обещало мало хорошего в короткий остаток жизни Федора Константиновича. Проще говоря, врач понял, что из него будут долго выбивать всю правду до последней капли, а потом удавят железной рукой — так, что глаза вылезут из орбит и вывалится наружу язык. Поэтому он быстро сказал:

— Твой отец!..

— Что «мой отец»? — зло спросил Сергей, но чуть ослабил хватку.

— Твой отец умер!

Голова Сергея дернулась, глаза быстро потеряли яростный блеск и остекленели. Хватка разжалась.

— Встать! Смирно! — скомандовал Шеин. — Закатай рукав на левой руке для укола.

Повторив всю стандартную операцию для введения в состояние транса, которую сегодня пришлось начать сразу с кодовой фразы, чтобы сохранить здоровье. Шеин, массируя шею, на которой уже проступали красно-синие кровоподтеки, быстро выяснил причины эмоционального поведения пациента.

— С кем ты недавно разговаривал о складе боеприпасов?

— С Мари Кунц.

— Кто это?

— Журналистка Би-Би-Си.

— Шпионка?

— Скорее всего, да.

— Что она сообщила?

— Ей пришел факс из Лондона, на котором отмечен схрон тротила. Ей сказали, что существует большой склад со времен войны. Склад контролировало ГРУ. Кто-то через Ольховского в Лондоне продает его координаты British Petroleum. Мари сказала, что это, скорее всего, Губаренко. Она предложила вызвать его сюда, чтобы я, Марат и Боб могли по-своему допросить его и выведать координаты.

— Как ты отреагировал на ее предложение?

— Сказал, что это довольно легко, потому что документы предварительного соглашения о выделении концессии готовы, и мой отец завтра вылетает в Баку на встречу с министром экономики. Он может настоять на присутствии Губаренко, у которого находится техническая документация на платформы.

— Почему ты накинулся на меня?

— Я догадался, что после минирования буровых платформ в 1995 году было задание расконсервировать этот склад. Значит, там мои ребята и погибли. На карте, которую она показала, пометки сделаны моей рукой — я узнал свою манеру наносить знаки.

— Ты жалеешь погибших?

— Да. Но я выполнял приказ.

— Правильно… — рассеянно подтвердил Шеин, размышляя над полученной информацией.

Он набрал на телефоне номер Губаренко:

— Здравствуй, Степан Гаврилович, когда к нам собираешься?

— Завтра вылетаю. Как у вас дела?

— Пока все под контролем, но очень зыбко. Произошел второй шок, он догадался про склад, хотя и не вспомнил. Я сейчас гашу последствия. К счастью, этот шок послабее первого.

— Продержи его еще немного, а потом он мне не нужен.

— Продашь координаты склада через Ольховского?

— Откуда знаешь про Ольховского?

— Сергей сказал.

— Что?!

Шеин разъяренно ответил:

— Старый дурак! Ты все еще думаешь, что с тобой будут чикаться из уважения к твоим звездам? Ты пенсионер! Смирнову предложили захватить тебя, отвезти в горы и там допрашивать, пока не расскажешь про координаты склада! Хорошо, что он прибежал первым делом меня трясти за глотку! Вся шея в синяках!

— Не кричи на меня, говнюк, — гаркнул генеральским голосом Губаренко. — Я все понял. То-то они сначала прислали письмо с издевательским предложением, а потом пошли на попятную… У меня есть в запасе козырь. Держи там руку на пульсе. Сергея береги, вскоре он может сильно пригодиться.

Губаренко повесил трубку, а Шеин принялся составлять на бумаге текст поведенческих и психологических установок, которые предстояло ввести в сознание пациента прежде, чем освободить.