Мастер ликвидаций - Сергей Зверев

Отъехав на приличное расстояние и покружив по городу, дабы убедиться в отсутствии «хвоста», Павел наконец объявил:

– Все чисто, – и уточнил: – Куда теперь?

– Поехали ко мне – я забыла покормить Дусю.

«И как в такие минуты она может думать о кошке?» – горько усмехнулся Павел, однако послушно свернул направо. Он все еще пребывал в полном неведении относительно того, что на самом деле произошло в палате Гольцева. В голову лезли самые невероятные предположения, от которых на душе было тоскливо и мрачно. Масла в огонь подливало и упорное нежелание Маргариты говорить на эту тему. Не раз и не два Павел пытался вытянуть из нее хоть несколько слов, но слышал в ответ одно и то же: «Не спрашивай… Я сама ничего не понимаю…»

«Я с самого начала был против этого дурацкого плана! – подумал он и облизнул пересохшие губы. – Если бы не Марго с ее сногсшибательными идеями, мы бы уже находились на борту самолета. А теперь драгоценное время потеряно. И что ожидает нас дальше – неизвестно… Эх, какой же я идиот! Надо было никого не слушать, а поступать так, как подсказывала интуиция!»

Свернув в знакомую арку, Павел остановился напротив подъезда Маргариты и заглушил мотор. Когда же та взялась за ручку дверцы, чтобы открыть ее, он демонстративно заблокировал выход. Маргарита нахмурилась:

– В чем дело?

– Ты не выйдешь из джипа до тех пор, пока не ответишь мне на один вопрос, – тихо, но твердо заявил он. – Почему Гольцев, в котором ты была уверена на все сто, вдруг стал в тебя стрелять? Что произошло?

Маргарита повела плечами, словно ей было холодно:

– Почему ты решил, что он стрелял именно в меня? В палате, между прочим, был еще один человек. А у Гольцева, видно, поехала крыша.

– Не при твоей ли помощи? – Павел грустно усмехнулся. – Ты ведь можешь довести до безумия кого угодно! И что это за история с «эфэсбэшниками»? Почему они оказались в клинике через пятнадцать минут после первого выстрела?

Маргарита зло сверкнула глазами.

– Потому что в палате Гольцева находился подполковник ФСБ. Не успела я переступить порог, как он заявил мне, что я арестована, а потом вызвал по телефону своих. Когда Гольцев понял, что меня вот-вот арестуют, то бросился спасать свою шкуру. Наверное, жутко испугался, что я могу поделиться с Зиновьевым информацией о его связях с чеченцами…

– Погоди-погоди! – перебил Павел. – Ты сказала: Зиновьев? Он случайно не из департамента по борьбе с терроризмом?

– Ты с ним знаком?

– Вместе учились. Даже когда-то дружили. Зиновьев был хорошим парнем – честным и умным. Мне искренне жаль, что он погиб. – Павел горестно вздохнул. – Тем более так нелепо.

– Хорошим парнем? – возмущенно воскликнула Маргарита. – Да этот хороший парень предъявил мне такие идиотские обвинения, что я едва не потеряла дар речи! Он заявил, что это я организовала похищение и убийство Суворова! А затем, этакий наглец, предложил с ним сотрудничать! Общение с ним навеяло меня на мысль, что каким-то невероятным образом я перенеслась в небезызвестный тридцать седьмой год.

– Похоже, Игорек знал, что мы с тобой – агенты особого отдела, – со вздохом констатировал Павел. – Он хотел перевербовать нас на свою сторону, чтобы с нашей помощью завалить Саранского. Эх, какой же я был дурак, что отказался от встречи с ним! Лучшего союзника, чем Игорек, нам уже не найти…

– Если бы да кабы… – Маргарита пожала плечами. – Зиновьева не воскресить, так что о нем можешь забыть. Впрочем… – Ее лицо вдруг озарилось. Открыв сумочку, она вытащила из нее черную кожаную папку и сунула ее в руки Павлу. – Кстати, перед смертью твой Зиновьев насильно всучил мне вот это. Если он копал под Саранского, в этой папке должна быть полезная для нас информация. Посмотри, а я пока схожу к себе – покормлю Дусю, – Маргарита выскользнула из салона, сделав ему на прощание ручкой. – Скоро буду! – пообещала она, присовокупляя к фривольному жесту воздушный поцелуй…

Прежде чем заняться изучением содержимого папки Игорька, Павел решил перекурить. Без спешки достал из пачки сигарету, сунул ее в рот, щелкнул зажигалкой. И от первой же затяжки закашлялся – заглотнул слишком много дыма. На глазах выступили слезы. С досады растер сигарету в пальцах.

– За дело, – приказал вслух себе и, раскрыв папку, сразу увидел несколько фотографий, аккуратно всунутых в один из боковых кармашков. Кроме них, в папке лежала дискета, блокнот, исписанный крупным почерком Зиновьева, и ксерокопия свидетельства о смерти некого С. В. Рябова, 1974 года рождения, выданную начальником колонии строго режима № 0054 Ростовской области.

Принялся рассматривать фотографии. На них, как и следовало ожидать, увидел самого себя – одного или в сопровождении Маргариты. Вот он выходит из машины, поддерживая ее под локоток, вот стоит у ее подъезда…

«А вот Марго одна – крупным планом. Лицо припухло от слез, глаза красные… Интересно, а это что за фрукт? – Павел внимательнее вгляделся в самый последний снимок, на котором неизвестный фотограф (скорее всего, „наружник“) запечатлел болезненно худощавого парня, мирно курившего в беседке. – Знакомое лицо… Очень знакомое… Где-то я его видел, и совсем недавно… – перевернул фотографию и на обороте увидел размашистую надпись „Рябов?“, сделанную Зиновьевым. – Похоже, снимки делались в один и тот же день, – подумалось вдруг. – Но кто такой этот Рябов? Судя по справке, выданной в колонии, он умер несколько лет назад… На деле же – жив-здоров и имеет прямое отношение к разработке нашей группы. Иначе зачем бы Игорьку держать эти фотографии вместе?»

Раскрыл блокнот Зиновьева и принялся просматривать записи, очень надеясь, что это как-то прояснит ситуацию. У Игорька всегда был хороший почерк, поэтому разобрать то, что он писал, не составляло труда. Только вот смысл записей Павлу был совершенно непонятен. К примеру, что могли означать эти фразы: «Потрошитель, скорее всего, медик!.. Рябов учился в медицинском!!!» Или вот эти: «Великая миссия – освобождение человечества от „дегенератов“. Убивает проф. проституток и тех, кто ведет себя соответственно. Жертвы одного типа: хорошо сложенные девушки невысокого роста. Обязательно – длинные густые волосы…»

– Что за черт? – пробормотал Павел, быстро листая блокнот.

О знаменитом московском Потрошителе, которого тщетно искала вся столичная милиция, он знал не понаслышке: в свое время Маргарита считала, что Катя Гольцева – одна из его жертв. Это уже потом возникла версия заказного убийства, навязанная генералом.