Смерти вопреки - Андрей Воронин

– Сделать погорячее? – поинтересовалась Роза, положив руку с ярко накрашенными ногтями на кран горячей воды.

– Да нет, лучше взбодриться.

– Ничего не получится. Я чувствую себя выжатой, словно лимон утром после пьянки, – не очень-то ясно выразила свое состояние Роза, но Банда прекрасно понял ее, – он сам находился в таком же состоянии.

– Включи холодную воду, – попросил он.

– Попробую.

Роза закрутила горячий кран и начала медленно открывать холодный. Тонкие струйки набирали силу, расходились веером, и вот уже сотни водяных иголок впились в их тела. Роза попыталась изобразить на лице удовольствие, хоть зубы ее и выбивали дробь.

– Великолепно, – сквозь шум воды прокричала она, – еще немного, и мне придет конец.

Александр встал так, чтобы почти все струи принять на себя – девушка лишь время от времени подставляла под них ладошку и потом, как из ковшика, поливала себе на грудь, при этом тихонько взвизгивая.

– Пришла в себя?

– Немного, но меня больше ни на какие подвиги не тянет, двухдневный запас сил израсходован – Ты уже знаешь наперед?

– А хочешь, я скажу тебе, как это у меня сегодня началось?

– Если кратко.

– Ты спешишь?

– Рассказывай, – уклонился от ответа Банда Он и сам толком еще не решил, чем займется, не знал, на что хватит его сил.

– Сегодня у меня страшно разболелась голова Ну хоть стой, хоть падай. Съела последние таблетки, выпила рюмку коньяка, а толку никакого. А потом я вспомнила старый-старый способ. Если болит голова, нужно заняться любовью. Это же давление – сразу придет в норму.

Александр взял голову Розы руками и подставил ее лицо под ледяные струи. Девушка шутя вырывалась, отфыркивалась, затем принялась колотить Банду кулаками по груди и плечам.

– Пусти, захлебнусь. Я пошутила. Хотелось сказать какую-нибудь гадость.

– Зачем?

– Уж очень у тебя лицо было самодовольное.

– Доиграешься…

Едва Бондарович отпустил Розу, она выбралась из-под душа, стала в дверях, не обращая внимания на то, что с нее на пол течет вода, и ехидно проворковала:

– А голова у меня прошла – не болит уже. Давление выровнялось Банда бросил ей полотенце:

– Вытирайся, от простуды и воспаления легких сексом не вылечишься.

– Если таким, как сегодня, то я бы, наверное, вышла даже из состояния клинической смерти.

– Не переоценивай возможности, – сурово нахмурив брови, сказал Бондарович.

– Твои?

– Свои Роза, свои… – остудил ее Бондарович. – Ты же сама сказала, что мужчины обычно представляют себе в мыслях другую женщину…

– Если ты скажешь еще хоть одну гадость…

– Про тебя?

Роза постояла, дождалась, пока Банда вытрется после душа и оденется, сама набросила халат, расчесала волосы и только после этого сказала:

– Тебе не нужны деньги, ты не из-за них работаешь на моего отца.

Бондарович ничего не ответил, лишь положил руку ей на плечо. Роза осторожно сняла ее и задержала в своих пальцах:

– Я сама люблю деньги. Человек, который поставил себе целью заработать, не может отвлечься от этих мыслей ни на секунду…

– Даже в постели?

– Особенно в постели. А ты не думал о деньгах, когда был со мной.

– Ты уверена? – Банду развеселила подобная постановка вопроса.

– Да.

Он думал о деньгах, вспоминал о них несколько раз, но это были не те деньги, о которых вела речь Роза, поэтому он вновь обратил их разговор в шутку:

– Больше всего на свете я люблю деньги. И у меня есть маленький секрет моей большой мужской силы, – он наклонился к уху Розы и зашептал так, словно сообщал ей страшную тайну:

– Женское тело меня совсем не волнует. Но я так люблю деньги. что представляю себе на месте женщины пачку крупных купюр, и тогда у меня все получается в наилучшем виде.

Роза зацокала языком:

– – Да, да, да… Теперь мне понятно, почему старики такие скряги.

– Одно уходит с годами, другое приходит.

– Да, – засмеялась Мамаева, – а мы с тобой мудрые, как старики.

– Старушка, но все еще в форме. – Бондарович искоса посмотрел на свою гостью.

– Я рада, что так случилось.

– Получилось, – уточнил Банда.

Роза продолжала расчесывать волосы, хотя они были в полном порядке:

– Ты не хочешь спать?

– Спать?

– Именно спать, – засмеялась Мамаева, понимая, что имел в виду Бондарович.

– У меня есть срочное дело, – Александр посмотрел на свои наручные часы.

– Ты готов бросить ради него все?

– Даже тебя.

– А если бы мы сейчас лежали в постели, ты посмотрел бы на часы, увидел бы, что опаздываешь… – начала строить предположения Роза.

– Не глупи. Кажется, ты обещала, что мы не станем предъявлять друг другу претензии.

– Ты хочешь слышать то, что выгодно тебе. Можно мне поехать с тобой?

– Не стоит.

– Почему?

– Я еду к женщине, – Банда приложил палец к губам, – только это секрет.

– К бабенке из казино, – хихикнула Мамаева.

– Когда-то она была не хуже тебя, – наставительно произнес Бондарович.

– Так была же… – не сдавалась Роза.

Бондарович, понимая, что она будет продолжать «доставать» его в чисто женской манере, подхватил ее на руки, отнес на кровать, уложил и накрыл одеялом так, что снаружи осталась только голова.

– Лежи здесь и жди моего возвращения – я не задержусь надолго.

– А если задержишься?

– Значит, меня убили, – патетически произнес Александр.

Роза с тревогой посмотрела на него:

– Такими вещами не шутят. Сейчас же трижды сплюнь через левое плечо!

– Хорошо, и еще трижды скажу: «Хлеб вырастет на повороте».

Роза заставила его сделать все так, как он пообещал, хотя Банда мог поклясться, что она ни в какие приметы не верит. Потом он решил, что ей просто не хотелось отпускать его – хоть еще пять минут, но он побыл с ней рядом.

Уже потом, стоя у двери, Бондарович дал инструкции Розе: ни на какой стук не открывать, к телефону не подходить, самой никому не звонить, а если что, то всегда можно перебраться в свой номер через лоджию.