Смерти вопреки - Андрей Воронин

– У одного его приятеля машину на штраф-площадку забрали – «мерседес» старый.

– Не откупился? Почему? – удивленно вскинул брови Александрыч.

– Он пьяный был и без прав вот уже второй год ездит. Правда, не скандалил, когда машину забирали.

– Странно, – растерялся подполковник, взял пару перьев лука и принялся разрезать ногтем стенку пера, превращая трубочку в ленточку.

– А что это вы, Александрыч, делаете? – заметил и удивился Валик.

– И тебе советую, – подполковник продолжал свое странное занятие.

Лейтенант тоже взял в руки луковое перо и принялся взрезать его вдоль, правда, делая это не ногтем, а перочинным ножиком.

– Вот, – Валик разрезал перо по всей длине.

– Видишь?

– Нет.

– Разверни.

Лейтенант расправил на столе остро пахнущую похрустывавшую ленточку, но так ничего и не понял.

– Александрии, фигня какая-то получается.

– И у меня ничего, – вздохнул подполковник, – а вот прошлый раз…

Валик был заинтригован:

– Что?

– Представляешь, что мы с тобой жрем? Раскрываю, а там червяки ползают, белые, как опарыши, только помельче. – Александрыч макнул лук в соль и вздохнул:

– Теперь всегда зеленый лук вдоль пера раскрываю и проверяю.

– Да… – покачал головой Валик, – не думал.

Но это же хороший лук.

– Дрянь, – тоном знатока отвечал подполковник.

– Почему? Червяков ведь нет.

– Значит, дустом его посыпали или еще какой дрянью. Отравленный он, если его и червяки не жрут.

На этот железный аргумент возражать было нечего, да и незачем. Уровень содержимого в бутылке неумолимо приближался к концу.

– Так что ты там про Механика рассказывал? напомнил подполковник.

– Я на машине был, так я его и подкинул в ГАИ – В городское?

– Да. В первый раз я такое видел. Попросил он машину остановить по дороге и меня за водкой послал.

– Непорядок, конечно, – пробормотал Александрыч, – но ничего не сделаешь, я Механика знаю, перечить начнешь, он сразу скажет: «Я сейчас все свои запчасти, за которые ты мне ни копейки не заплатил, сниму, и езди как хочешь». С ним ссориться нельзя – всей милиции и ГАИ машины бесплатно ремонтирует. А водка зачем ему понадобилась? – подполковник машинально бросил взгляд на бутылку, в которой оставалось всего на один разлив, да и то Валику могло не хватить.

– Принес я водку, он тут же из горла половину и засадил, на одном дыхании.

– Зачем?

– Сказал, не может с этими гаишниками трезвый говорить. А потом…

– Что он еще натворил?

– Зашли мы в коридор, подошли к кабинету начальника, а там как раз совещание шло. Механик в дверь ногой ударил, распахнул.

– Это ты фигурально?

– Натурально! Ногой дверь открыл. Все за столом длинным сидят. Механик посмотрел на них и говорит: «Здорово, менты!» А с ним все вежливо здороваются.

– А ты с ним ссориться стал бы?

– Не было бы машины… Ткнул он пальцем в тех, кто с правой стороны сидел, и говорит: «Ты, ты и ты – поплывете в черных гробах». Затем налево повернулся: «А ты, ты и ты – в красных».

Подполковник покачал головой и захрустел огурцом.

– Круто.

– Начальник ему и говорит с подколкой: мол, есть же и хорошие менты, зачем же так со всеми? А Механик немного подумал и говорит: «Ладно, начальник, хорошие менты в хороших гробах поплывут, а плохие – в плохих».

– Справедливо, – заметил Александрыч, – мы с тобой, Валик, в хороших поплывем, как время придет.

– Тут к нему все бросились – кто, мол, тебя, Механик, обидел?

– Машину его другу, конечно, отдали?

– Сами домой пригнали.

– На хрена тогда забирать было? А его друг не мог сразу сказать, что Механику пожалуется?

– Черт его знает… Может, такой пьяный был, что и слова сказать не мог?

Напоминание о гробах нагнало на Александрыча тоску, но он знал – тоску водкой не разгонишь, только усугубишь.

– Разлей, – бросил он Валику.

– По последней получается, вы бы сами.

– Руку не меняют.

Лейтенант разлил поровну в две рюмки. Выпили, закусили, помолчали.

– Ну все, Валик, а теперь по домам.

Милиционеры собрали остатки закуски. Валик предусмотрительно завернул в бумагу куриные кости, чтобы отдать их прибившейся к отделению собаке. Пустую бутылку он тоже прихватил.

– Лучше по дороге в туалете оставим. Зачем кабинет подставлять?

– Дело.

У подполковника проснулось игривое настроение, и он ткнул лейтенанта в бок:

– Лучше в бабский поставим. Пусть думают, что это они тут пьют.

Так и поступили. Отлили там же. Все равно в отделении, кроме дежурных, никого не было. На машине подполковника жена уехала на дачу, поэтому лейтенанту пришлось предложить подвезти своего начальника домой.

– Правда, я выпивши, – засомневался Валик, – я за руль только трезвый сажусь.

– А я что, трезвый, что ли? – невпопад ответил Александрыч, усаживаясь в машину.

Благодарная за куриные кости собака бегала кругами возле красных «Жигулей». Наконец Валик уселся за руль, и автомобиль выкатил со двора отделения милиции. Ни Александрыч, ни его спутник не обратили внимания на то, что за ними на приличном расстоянии следует «фольксваген».

Дорога к дому Александрыча была довольно короткой – квартиру он получил уже будучи начальником и мог выбрать район себе по вкусу. Ему приглянулся дом неподалеку от работы, экспериментальной планировки – не то чешской, не то немецкой, он и сам уже не мог вспомнить. Скорее всего дома этой серии были предназначены для того, чтобы занять пустоты в исторических центрах европейских городов и не составлять слишком резкого контраста с готическими и барочными домами.

Это трехподъездное сооружение довольно дико смотрелось рядом с пятиэтажными коробками на фоне крымских гор.

Валик остановил «Жигули» у самого подъезда, – он еще надеялся на то, что подполковник пригласит его домой продолжить выпивку, но тот сделал вид, будто не заметил вопросительного взгляда лейтенанта.

– Давай, до встречи.

– Спокойной ночи, Александрыч, – Валик пожал подполковнику руку и, не дожидаясь, пока тот зайдет в подъезд, отъехал от дома.

Начальник отделения милиции постоял во дворе, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом. выкурил сигарету и начал подниматься по лестнице Его квартира находилась на третьем, последнем этаже, а одна из комнат располагалась даже на уровень выше – в мансарде. Александрыч отвел ее под кабинет, хотя никакой работой дома, естественно, не занимался. В этой комнатке площадью около десяти квадратных метров он поставил письменный стол и раскладной диванчик, на котором спал, поругавшись с женой.