Смерти вопреки - Андрей Воронин

Подполковник шагнул в удушливую жару квартиры. Первым делом он сбросил в прихожей обувь и носки. Линолеум приятно остудил влажные разгоряченные ступни. После этого хозяин прошел в кухню, распахнул окно.

«В спальне открыть, что ли», – подумал Александрыч, зажигая плиту.

Устроить сквозняк он не решился и потому распахнул окно в своем кабинете. Тут же он ощутил приятное движение свежего воздуха в квартире Дышать стало легче, хотя при каждом выдохе в горле першило от спиртных паров. Подполковник задернул штору и уселся возле кухонного стола. Голубое пламя лизало дно чайника, Александрыч читал сегодняшние газеты и радовался тому, что в криминальной хронике нет упоминаний о последних событиях в городе.

Александр Бондарович тоже страдал от жары. Он уже выбрался из «фольксвагена», оставив машину под прикрытием кустов шиповника, и, устроившись в беседке, наблюдал за окнами квартиры подполковника «Чаю решил попить, газетки почитать, – Александр смотрел на расплывчатую тень подполковника, отброшенную настольной лампой на кухонную занавеску. – Вроде бы никого не ждет. А даже если к нему и должна подтянуться какая-нибудь потаскуха, отшить ее я сумею».

В том, что Александрыч дома один, сомнений не оставалось. Во-первых, Банда звонил ему домой – никто трубку не поднимал. Во-вторых, перед приездом хозяина все окна в квартире были безжизненно-черными, и только теперь в одном из них загорелся электрический свет.

Теперь Бондарович присматривался к дому. Казалось, сам архитектор позаботился о том, чтобы ему было легко попасть внутрь. Единственное неудобство имело явно местное происхождение – подполковник застеклил балкон, а то Банда мог бы просто спрыгнуть на балкон. На все еще слегка светившемся небе четко прорисовывалась островерхая крыша дома.

Бондарович докурил сигарету, забросил на плечо сумку и не спеша направился к зданию.

Пожарная лестница кончалась на уровне верхних перекрытий первого этажа, метрах в трех от земли. Банда осмотрелся. Эта сторона дома выходила на пустырь, единственным украшением которого служил детский городок. Время для детских прогулок было позднее, вокруг – никого. Бондарович вытащил из сумки веревку, размотал метров пять, аккуратно укладывая виток за витком на землю.

Оставшийся моток он перевязал, чтобы не раскрутился, и бросил его вверх.

С первой же попытки моток перелетел через одну из поперечин пожарной лестницы. Закрепив на веревке бегунки с клиньями, Бондарович через пару секунд оказался на лестнице. Передвигался он по ней осторожно – уж очень близко проходила лестница от окон. Наконец он оказался на крыше, скользкой, покрытой пластиковой черепицей.

Взобраться на крышу было довольно сложно из-за ее крутизны. Банда решил обойти дом по водосточному желобу. Вычисляя прочность желоба, в качестве материалов и проекта он не ошибался, но ни на минуту не забывал, что монтаж вели здешние строители.

Пару раз сегменты желоба предательски скрипели под ногой, в двух местах они вообще отсутствовали – приходилось, осторожно переставляя ноги. двигаться по наклонной плоскости островерхой крыши. Наконец Бондарович увидел под собой окно мансарды. Держась рукой за желоб, он заглянул в окно. Из-за приоткрытой двери пробивался свет Плавное движение воздуха доносило из глубины квартиры запах кофе.

Обвязав веревку вокруг вентиляционной трубы, Бондарович испробовал ее на прочность, пару раз сильно дернув. В веревке он не сомневался – сомнения вызывала труба. Затем он бесшумно спустился по веревке к окну, завис перед ним, затем пару раз качнулся и впрыгнул в комнату. Веревку он отвел в сторону – теперь изнутри ее было не видно, а снаружи все больше и больше сгущалась южная темнота. Из мансарды вниз вела полувинтовая деревянная лесенка. Александрыч оказался хорошим хозяином – ни одна ступенька не скрипнула. Дойдя почти до самого низа, Бондарович приостановился:

Александрыч с шумом отставил стул и вышел из кухни.

«Куда же он направляется?» – Банда прижался к стене, и если бы подполковнику пришло в голову пойти в свой кабинет, то как только он вышел из-за угла, Банда одной рукой схватил бы его за шею, другой зажал бы ему рот. Однако Александрыч отсрочил свое свидание с Бондаровичем. Оказалось, что он успел раздеться на кухне догола и теперь шел в ванную, насвистывая себе под нос бодрый мотив какой-то комсомольской песни, слов которой наверняка никогда не знал.

Зашумела вода, потянуло запахом шампуня. Затем послышался плеск воды. Грузное тело Александрыча погрузилось в воду. Подполковник фыркал, отдувался, наслаждаясь прохладой и чистотой. Чтобы полегче дышалось, он не стал закрывать дверь.

Банда прошел в коридор, остановился у входной двери. Рядом с ней на стене чернел щиток электросчетчика.

Бондарович усмехнулся, прислушавшись к бодрому сопению Александрыча в ванной, вынул из сумки электрический фонарик с длинной ручкой, зажал его под мышкой и, распахнув дверцу счетчика, выключил электричество.

– Что там, б.., такое? – тут же послышался из ванной бас подполковника. Бондарович, естественно, отвечать на этот дурацкий вопрос не стал. Он быстро, но бесшумно двинулся по коридору.

– Вечно так… – бурчал Александрыч, поднимаясь из воды. Он на ощупь пытался ухватиться за вешалку для полотенец, но никак не мог ее отыскать – света, пробивавшегося по изгибам коридора, не хватало даже на то, чтобы разглядеть собственные руки.

Бондарович с выключенным фонариком в руке остановился в дверном проеме. Александрыч насторожился: почувствовав присутствие кого-то еще, кроме себя, он тяжело задышал, боясь произнести хоть слово. Монотонно шумела вода, вырываясь из крана. Яркий сноп света ударил в лицо подполковнику, выхватив из темноты его редкие всклокоченные волосы и потухшие от испуга глаза. Огромный живот подрагивал, с него в ванну то и дело отваливались клочья пены и падали крупные капли.

– Привет, – сказал Бондарович.

– Я… – Александрыч попытался схватить что-нибудь, подходящее для самозащиты, но в руке у него оказался только кусок душистого мыла.

– Брось, – приказал Банда.

Кусок мыла, всхлипнув, исчез под водой. Александрыч прикрыл ладонью глаза, пытаясь рассмотреть, кто же стоит перед ним, но у него ничего не получилось – он видел только слепящий свет электрического фонарика.

– Кто вы? – наконец-то догадался спросить подполковник.

– Неважно, – ответил Банда.

– Зачем?.. Чего надо?.. – бормотал Александрыч.

Фонарик отклонился в сторону, и на стеклянной полочке заблестело лезвие раскладной опасной бритвы. Подполковник увидел, как из темноты возникает рука, берет бритву и вновь скрывается в темноте Машинально, подчиняясь логике смертельно напуганного человека, подполковник опустил взгляд, хоть и знал, что не сможет увидеть свой сморщенный от прохладной воды член из-за нависшего над ним живота.

– Зачем… – жалобно пролепетал он.

– Не бойся, кастрировать не буду, – Бондарович понял ход мыслей Александрыча. – Просто на время разговора лучше убрать острые предметы – Лучше, – согласился подполковник, – но мысль о кастрации не выходила у него из головы.