Сирийский гамбит. Операция "Мертвая рука" - Александр Полюхов

Есть разные методы допроса. Типа, сразу, как только потрясенный пленный попал к противнику в руки, ему тыкают стволом в лицо и угрожают пытками. Затем в ход пускают насилие: от физического до сексуального. Позже применяют удушение или утопление и т. д. Со стреляным воробьем, побывавшем в американской тюрьме в Ираке, прелюдии излишни, допросы малопродуктивны. Его надо сразу поставить в условия, при которых он сам посчитает необходимым поделиться информацией. Для Анвара избрали именно такой вариант. После театральных объятий на палубе ему связали руки, засунули в тесную выгородку внутри машинного отделения и «забыли» на время пути до Хайфы. Шкипер, сообразивший, с кем связался, был рад высадить пассажиров на подошедший катер израильских ВМС. На прощание «полька» ткнула пальцем в фотографию семьи моряка, пришпиленную у штурвала: «Береги детей». Тот сглотнул слюну и кивнул.

«Заргане» надели мешок на голову и бросили на раскаленную палубу. На пирсе ждал фургон без окон, доставивший к скелету отеля Beau Rivage. Здание хотели перестроить, демонтировали всё кроме железобетонных конструкций, и тут у инвестора кончились деньги. Въехав за забор, машина остановилась. Мешок сняли, Анвара раздели донага и ввели в чистилище: тесный подвал, где имелись лишь две вещи: полный, с водой, и порожний пластиковые пакеты. Каждый по литру. Прежде чем оставить террориста в темноте и изоляции, сердобольный «штык» дал два ценных совета.

– Во-первых, гадить лучше в уголок – так в темноте реже будешь наступать в свое же дерьмо. Во-вторых, питье экономь и ссы в пустую тару. Когда кончится вода, попьешь. Предыдущий клиент продержался три дня. Местный рекорд – пять.

– Что потом? Умру, как они?

– Ты уже погиб в открытом море при взрыве причала.

– Меня будут искать!

– Тебя нет в Израиле. Забыл?

– Я вам нужен!

– Неужели?

– Много знаю.

– Нам и так известно, что ты, маньяк, снабжал палестинских террористов ракетами. Тебя давно включили в список на ликвидацию. Теперь можно вычеркнуть.

– Всё расскажу, – простонал пленный, понимая, если спецназовец сейчас уйдет, то темница закроется, возможно, навсегда.

– Нет, сегодня будешь лгать, выкручиваться. Посиди, подумай, вспомни детали и диктуй вслух – твои слова будут записаны. Послезавтра загляну. Порадуешь – еще воды подарю.

– Я сотрудничаю с ЦРУ, сообщите обо мне в посольство США.

– Уже запрашивали Лэнгли, там только развели руками. Говорят, ты работал на Джебхат ан-Нусра и шейха Омара. Кстати, шейх полагает, что это ты взорвал причал и перешел на нашу сторону, – закончил «штык» и захлопнул скрипучую (специально не смазывали!) дверь.

На выходе заглянул в фургон: инфракрасные камеры показывали пленника, ощупью знакомящегося с миром тьмы. Дежурные коллеги шутливо захлопали в ладоши – развлекались в преддверие долгой смены.

– Ты с каждым разом звучишь и выглядишь убедительнее, приятель.

– Смотрите реалити-шоу. Не потеряйте ценного языка. Позванивайте.

Джереми давно не посещал церковь и не причащался. Стоя маялся под сводами собора Святого Павла – британский истэблишмент прощался с почившей премьер-министром. Пользуясь моментом, воздал хвалу Всевышнему – не молитвой, а просто по-мужски произнес: «Спасибо». Самоубийство Сосновского – акт Божий, не иначе. В самый сложный момент Борис сошел с дистанции, взяв на себя как прошлые грехи, так и нынешний провал. Оставалось красиво описать его роль в срыве вербовки Алехина, убийствах и финансовых махинациях с террористами. Немного фантазии, гипербол и эпистолярного мастерства позволят препарировать операцию в комплекс успешных мероприятий по срыву террористических угроз.

Нерешенной оставалась проблема Алехина, который мог наболтать лишнего. Но это там, в Москве. Здесь же его легко представить коррупционером из Кремля, пытавшимся продать оружие погибшему эмиссару Джебхат ан-Нусра. Доказать свою невиновность товарищ Григ не сможет. «Какие у него доказательства?» Последний вопрос испортил настроение: вдруг Мэтью с самого начала плел хитрую паутину? Если собрал документальные материалы о встречах и беседах с самим Кокрейном, тогда… «Ерунда! Анвар мертв и концы в воду! Надо думать о поощрении от начальства, а не о выговоре!» И «Лошадиное лицо», расталкивая на улице горевавших поклонников усопшей и ненавидевших её демонстрантов, отправился к «ягуару».

В дальнем конце Рублево-Успенского шоссе разведчик повернулся к Литвиновой, сидевшей рядом. Застывшее лицо и сжатые кулачки выдавали напряжение. «Волнуется перед встречей со Степой! Решается будущее!»

– Дома ни слова про Сирию и прочее. Мол, пляж, рестораны, сон и прочая ерунда. Николоса, Анвара, Жданова и Эстер забудь – их не было.

– Спасибо огромное, – девичий голос дрогнул. – Без вас я бы… Если бы не вы… Ведь моего отца уже нет!

– Эй! Отставить слезы! Нас связывает не прошлое, а настоящее. Скоро будем дома, поужинаем. Лафа!

– У вас, наверное, своих дел полно, а тут еще мои заморочки.

– Работа завершена, а у тебя и вовсе нет проблем. С университетом вопрос решен, Степа тебя ждет, «Танк», как доложила Шпагина, застрелен.

– Вы знакомы со Шпагиной? Кто такой «Танк»?

– Шпагина – сотрудница спецслужб, она уже уничтожила документацию по агентессе «Марфута». «Танк» – главарь банды, из которой «Борец» и остальные налетчики. Возможно, ты не знаешь, но и Артур ими убит. Горизонт чист. Нет врагов, только друзья. Уф, вот мы и приехали! Сейчас собаки залижут насмерть!

Ужин прошел напряженно. Каждый хотел узнать про остальных, поделиться своим, но никто не решился начать откровенный разговор. Фразы звучали коротко и бессодержательно, паузы – продолжительно и многозначительно. Матвей намеревался пошутить, растормошить домочадцев, однако не нашел сил. Еще до застолья открыл ящик комода в холле, чтобы бросить туда ключи и мелочь из карманов, и оторопел: исчезла рогатка, которая там лежала до отъезда на Кипр. Как и коробка со стальными шариками. Бросил взгляд на Степана, тот молча кивнул. Стало ясно, кто ликвидировал «Танка». Новость требовала осмысления, а думать и говорить совершенно не хотелось. Об ЭТОМ!

Анна долго шумела водой в душе, словно желала, чтобы Матвей заснул до её прихода. Тот начал дремать, торможение в коре головного мозга освободило место для игр подсознания. Возникла тема: «Рогатка!» Сон сняло как рукой. Дверь в ванну стала открываться, притворился спящим. Жена шумно вздохнула, с облегчением, юркнула на свою половину кровати. Лишь под утра мужчина и женщина нашли друг друга под одеялом, хотя до секса не дошло. Просто лежали, обнявшись, сопели в ухо партнеру, шептали слова, немного всплакнули. Хекса на подстилке неодобрительно ворчала. Смер помалкивал, догадываясь, как сложно хозяевам, чувствовал: после случившегося они не будут прежними.

К завтраку Ксения вышла с улыбкой Джоконды на устах.