Сирийский гамбит. Операция "Мертвая рука" - Александр Полюхов

– Не тяни кота за хвост, выкладывай!

– Если помните, недавно в недостроенной больнице спецназ ФСБ обнаружил труп бандита с полуотрезанной головой. По документам его списали на разборки внутри ОПГ. Но, как выяснилось, минутой раньше оттуда вышел Матвей Александрович, весь в крови и с девушкой, что была похищена… Ну, вы понимаете.

– Так полковник его лично. Да, ему языком трепать – не резон.

– Алехин – могила. С самого начала был не рад, что мы его вынудили провернуть «Шиа». Надо признать, провел операцию виртуозно, только в конце явно сломался: пришел сюда поддатым, нес какую-то чушь про алмазы, не принял ваше щедрое предложение. Свалил на Кипр.

– Оно и к лучшему: не командный игрок, не вписался бы. О Данилине так стенал, будто прокурор на процессе. Пусть отдохнет в кипрском болоте. Выплатишь ему компенсацию за труды?

– Он сотрудничал с Администрацией по временной схеме, без надлежащего оформления, то есть не является сотрудником в полном смысле слова, – намекнул подчиненный, подняв по-собачьи понятливые глаза на начальника.

– Если попросит, определи ему выходное пособие, – изрек тот.

– Матвей просить не станет – гордый. Не бедный – обойдется.

– Ладно, проехали. Кстати, когда уволишь Данилина?

– Через неделю. Готовим документы.

– Вот и хорошо. Так и похороним историю с кладом Адмирала.

Адвокат обрадовался приглашению в Ларнаку – понимал, речь об имуществе Шмутко. Снимать номер в отеле не потребовалось: переоделся в плавки, искупался с Алехиным, принял душ и вернулся в Москву. Утром добрался до дома Кагановича и набрал номер, полученный на Кипре: «Доброе утро, Тамара. Говорит адвокат, знакомый Бориса. Хотел бы встретиться накоротке. Вопрос срочный, конфиденциальный и важный для вас лично. Жду в сквере у подъезда».

Любовница Данилина сообразила, от кого прибыл юрист, и поспешила вниз. Мужчина выглядел пристойно: отличный костюм и часы, модная стрижка, уверенные манеры. «Раздобрел на сидячей работе, – оценила физическую форму, – однако еще ничего, легко мог бы подкачаться на тренажерах». Приняв боевую стойку – бедро вперед, игривая улыбка, йорк Нафаня на руках – шагнула навстречу новой жизни, точнее – жизни после смерти. Из припаркованной машины за ней следили видеокамера и микрофон направленного действия.

– Господин Данилин уже уехал на работу?

– Да.

– Вы ему не сообщали о моем звонке?

– Нет.

– Отлично. Видите ли, ваш любовник будет в ближайшие дни арестован по обвинению в шпионаже и коррупции. После его допроса неизбежно привлекут и вас, поскольку именно через вас поддерживалась связь с Лондоном.

Женские руки разжались, чтобы спрятать лицо. Нафаня упал на землю, но не расстроился, а отправился метить сквер брызгами мочи.

– Знайте, в подобных случаях имущество подлежит конфискации, включая квартиру, автомобиль, банковские вклады, драгоценности. Из Лондона советуют: проблема не возникнет, если Данилин избежит ареста.

– Каким образом? – Тамара широко открыла глаза, наполненные не жалостью, а ненавистью к ранее надоевшему и ныне опасному сожителю.

– У него шалит сердце, он пьет много: Glenrothes Single Speyside Malt?

– Точно, – уже с пониманием ответила женщина. – И?

– Вы готовы защитить свое будущее? – Адвокат задал главный вопрос.

– Бедная женщина должна себя защищать. Что делать-то?

– Просто следуйте моим инструкциям, только досконально.

Данилин вернулся с работы с высоким артериальным давлением. Принял бета-блокаторы – не помогло: переживал, что сгущаются мрачные тучи в Кремле.

«Надо снять стресс», – выпил полстакана виски и отрубился. Еще днем Тамара заменила в его таблеточнице обычное лекарство на аналогичное, но двойной дозировки. Сейчас любовница засунула отключившемуся мужчине в рот еще пару таблеток и влила дополнительную дозу спиртного. Стакан держала салфеткой. Той же салфеткой аккуратно поместила смартфон Данилина в пластиковый пакетик и положила в сумку. Волновалась, однако против ожиданий чувствовала душевный подъем, а не угрызения совести: впереди маячила свобода.

Затем отправилась в фитнесс-центр, расположенный в том же квартале. Позанимавшись с час, отправила с аппарата сожителя эсэмэску на свой номер: «Нет сил терпеть гадости на работе. Ухожу из жизни. Прости меня, Тома. Твой котик». Не спеша приняла душ, переоделась, еще часок посидела в кафе со знакомыми и только потом, на глазах у них, прочла трагическую новость. Руки заламывала несильно, не голосила, просто со слезами убежала домой. Вернувшись в квартиру, вложила смартфон в руку его мертвого хозяина и вызвала скорую помощь.

На следующий день безутешная вдова с дрожью в голосе отвечала на вопросы журналистов о «самоубийстве» ответственного чиновника. В неофициальном комментарии Администрация указала на «психологический стресс от чрезмерной загруженности» как причину происшедшего: «Сердце не выдержало и остановилось». Промах в кадровом вопросе был ясен Президенту и приятен Директору.

Через месяц с Тамарой вновь встретился Адвокат, которому приглянулась женщина. Понравилась и квартира в доме Кагановича: престижный район, вид на реку и Нескучный сад. Вилла в Ларнаке ему не досталась: когда связался с Алехиным, чтобы получить обещанное, тот дал прослушать оперативную запись беседы в сквере. Слышно было каждое слово, даже тявканье йорк-терьера.

Сентябрьское солнце еще жгло, хотя быстро клонилось к горизонту. Алехин вдруг закашлялся, встал, поправил поношенную соломенную шляпу, нехотя перетащил шезлонг в переместившуюся тень оливы. Вновь, на случайной странице открыл томик Заболоцкого.