Ангард! - Наталья Андреева

– А ты узнал Белкина.

– Жена по вечерам смотрит сериалы. Когда ужин готовит, телевизор на кухне включен. Белкин мне в прошлом году глаза намозолил. Анюта все стонала: «Ах, какой красавчик!» А по мне так… – педик.

«Ревнует», – с удовлетворением заметил Алексей. И спросил:

– Почему ты думаешь, что он голубой?

– А какой? Фиолетовый в крапинку?

– В журнале «Большой Экран» писали, что Белкин неоднократно разведен, а его гражданским бракам нет числа. По свету разбросана куча детишек, он и сам не знает точное их количество. Сейчас живет с юной студенткой. Пишут, что изменяет ей направо и налево. Так что с ориентацией у него все в порядке. Зря ты.

– А чего он тогда такой… – засопел Серега.

– Какой?

– Смазливый.

– А разве запрещено? Ну арестуй его за это. Кстати, актер он плохой. Потому, несмотря на внешность, не востребован. Ну не так, как другие. Есть такие парни, которые кочуют из сериала в сериал. И моя жена, так же как и твоя, на них смотрит. А что касается Рощина, к которому мы едем… – Он невольно вздохнул. – Александра увлекается театром. Таскает меня на модные премьеры. И канал «Культура» регулярно смотрит. Я в это время молча пережевываю пищу.

– А Рощин?

– Рощин вещает. Частенько там появляется. Язык у него подвешен хорошо. Суть его речей в том… Словом, Рощин вошел в конфликт с представителями так называемой старой школы. Его цель – сделать театральные подмостки доходным предприятием. Типа станка. И рубить на нем капусту. Шинковать зеленые. Грины. Недавно была с ним передача. Минут на сорок, потому я его личность и запомнил. Первым делом Рощин заявил, что все театральные премии поделены между своими. Все решено заранее, и оттого – скучно. Что надоело смотреть одно и то же: «Ромео и Джульетту», «Гамлета», «Отелло». Того же бесконечного Островского или Чехова. Каждый сезон премьера. Пьеса, которой больше века. Вариации на тему. Мол, сколько можно? Евгений Рощин действует по другому принципу. Он теперь в антрепризе. Собирает актеров, имена которых всем известны, так же как и лица, и ставит с ними спектакль. Только современные пьесы. Остросюжетные. Открывает доселе неизвестных авторов. Думаю, что ему за это приплачивают. Арендует помещение, дает громкую рекламу. Десять спектаклей – и все разбежались. Максимум, двадцать. Сыграно – забыто. Все билеты проданы. Аншлаг. А он уже репетирует другую пьесу. Надо заработать – везут спектакль в провинцию. Проедет по городам и весям, даст представление в одном городе, в другом. Везде аншлаг. Зритель валом идет посмотреть на знаменитостей.

– Должно быть, у него много денег, – задумчиво сказал Серега.

– Не знаю. По доходам и расходы. Знаю только, что его не любят. Но Рощин – парень железный. Ему на это наплевать. Верит, что за ним будущее.

– А что говорит твоя жена?

– При чем здесь моя жена? – откровенно удивился Алексей.

– Ну она же увлекается театром! Она за или против?

– Александра любит экспериментальные постановки. Я, признаться, нет. Она тоже считает, что смотреть нечего и что где-то Рощин прав. Но он жесткий человек. Не говорит – режет.

– Лучше сказать – колет.

– Может быть, – рассмеялся Алексей. – Рубит и колет. Он же бывший фехтовальщик!

– Словом, такой человек мог и убить.

– Вот ты куда клонишь! А что у него общего с Воловым?

– Тебе виднее. Может, деньги? Не женщина же.

– Исключено, – отрезал Алексей. – Жене Воловой не изменял. Деньги? Братство Кубка? Гм-м-м… Это можно узнать только у Рощина.

– Итак, кое-что мы знаем о Рощине, немного о Белкине. А четвертый? Тот, чья машина сбила Волового?

– Ничего, – покачал головой Алексей. – Не видел, не слышал, не читал. Самарин – темная лошадка. Ну, куда теперь?

Барышев достал из кармана бумажку с адресом. Сориентировавшись, повернули налево. Минут через десять нашли нужный дом. Въезд во двор преграждал полосатый шлагбаум. Там, за шлагбаумом, стояли джипы, «мерседесы», «БМВ»…

Барышев вылез из машины и пошел к шлагбауму. Покрутил в руках замок, пожал плечами. В замке что-то хрустнуло.

– Что ж ты, паразит, делаешь?! – закричала женщина в оранжевом жилете, взяв наперевес метлу. – Охрана! Где охрана?! Мать их так!

– Я что? Я ничего, – вновь пожал могучими плечами Серега.

– Бандиты! – заорала дворничиха. – Грабят!

К Барышеву уже спешил крепкий парнишка в камуфляже.

– Осади назад, – грозно заявил парнишка.

– Мне надо.

– Ты че, не понял?

Парнишка разбился о мощную Серегину грудь, как о стену. Казалось, тот как стоял, так и стоит. Почти незаметный для постороннего глаза взмах руки, лучше сказать, тычок, а парнишка согнулся пополам и невольно попятился. Потом опустился на землю. Голова у него моталась, словно цветок на тонком стебле. А ветер дул со стороны Сереги Барышева.

– Серега, кончай, – сказал Алексей, вылезая из машины.

– Проверил боевую готовность, – усмехнулся Барышев. – А если бы и в самом деле бандиты? Парень, все в порядке. Милиция. – И Барышев протянул парню сначала руку, а потом сломанный замок.

Тот постепенно приходил в себя после нокаута.

– Мой друг пошутил, – заверил Леонидов. И, поймав испуганный взгляд охранника, добавил: – Не насчет милиции. Мы и в самом деле оттуда. Иногда этот товарищ неудачно размахивает руками. Попадает во всякие предметы, а кулаки у него ого-го! Сам видел.

– Вам чего надо? – спросил охранник, пристраивая замок обратно на шлагбаум. Потом спохватился: – Да вы проезжайте! Чего там!

Леонидов поставил свой «пассат» рядом со сверкающей «БМВ» седьмой серии. Понятно, какие люди здесь живут! Барышев тем временем пытал охранника:

– Рощин Евгений, режиссер, в каком подъезде проживает?

– Второй подъезд, третий этаж, – облизывая губы, сказал парень.

– Код замка?

Охранник назвал комбинацию цифр.

– Леха, пошли.

В подъезде Леонидов хмуро спросил:

– Что случилось? Почему сорвался?

– Окопались тут! Сволочи, – сквозь зубы процедил Барышев.

– Ну-ну, спокойнее. Не принимай так близко к сердцу социальное неравенство. Ты же знаешь, не в деньгах счастье.

– Заткнись!

– Только не надо истерики: «Я за них кровь проливал!» Ты же мужик! Не рви на груди тельняшку, пулемета поблизости нет. Прибереги сильное чувство.

Барышев засопел, но промолчал. Алексей его понимал. Предел Серегиных мечтаний – собственная однокомнатная квартира на окраине столицы и новые «Жигули». Планка все время поднимается, потому что цены на квартиры растут. Жена по этому поводу то и дело принимается рыдать. Вот и сорвался. А ведь Серега – это живой Терминатор. Машина для убийства. Если такой человек выйдет из равновесия, столько дел может натворить!