Ангард! - Наталья Андреева

– Видишь ли, Леша. Ты теперь получаешься свидетель. По делу об убийстве. Короче, мне нужны твои показания.

– Показания?

– Ну да. Чем занималась фирма, как обстояли дела у Волового, какими были его отношения с сотрудниками.

– Его убийство связано с фехтованием. Это кто-то из шпажистов. Братство Кубка.

– Докажи.

– Интуиция.

– Интуиция у тебя больше не работает. Когда-то ты был гениальным сыщиком…

– Что-о?

– А теперь у тебя под носом твоего же шефа убили.

Они стояли у подъезда. Взгляд Сереги был злым.

– Ты же знаешь, что я ни при чем, – тихо сказал Алексей. – Это была машина Самарина. О нем Воловой мне не рассказывал. И опасности с этой стороны не видел.

– Неизвестно, кто был за рулем. Короче.

Официальные показания.

– Докатились! Между прочим, я тебе верил на слово. И протоколов не составлял.

Барышев побагровел. Должно быть, вспомнил дело Серебрякова. И ту знаменательную поездку в санаторий, под Новый год.

– Короче так: или ты меня привлекаешь к расследованию, или я – свидетель, – жестко сказал Алексей.

– Короче так. Мы едем к Рощину, потом к Самарину. Если убийца он – дело закрыто. От тебя ничего не требуется. Протокола не будет.

– А ты, Барышев, повзрослел, – усмехнулся Алексей.

Когда познакомились, Сереге было двадцать с маленьким хвостиком. «Пацан», – думал о нем тридцатилетний Леша Леонидов.

– А ты постарел.

– Если добавишь «разжирел», я тебя убью.

– Силенок не хватит, – миролюбиво сказал Барышев.

– А я тебя интеллектом. Интуицией. Я тебе говорю: Братство Кубка. Не случайно это случилось двадцать лет спустя. Каламбур? А?

– Хватить шутить. Пошли на стоянку, – хлопнул его по плечу Барышев.

– А жены?

– Вот черт! Хорошо, что вспомнил!

Одновременно они выхватили из карманов мобильные телефоны.

– Сашенька… – сладко пропел Алексей.

– Анюта, – басом сказал Барышев.

– Я вернусь поздно…

– К ужину не жди…

– Ну я же тебе обещал, завтра поедем на дачу.

– Сказал – железно. В зоопарк.

– Что передать? – хором сказали они и переглянулись.

Леонидов убрал мобильник и пожал плечами:

– Не очень-то мы им и нужны.

Запихивая во внутренний карман куртки свой, Серега спросил:

– Леха, чего хорошего в этом зоопарке?

– Семейные ценности.

– А за что мучаются слоны?

– Спроси у слонов.

– Они ж молчат!

– Тогда у попугаев.

– Попугаев мне не жалко. Жалко слонов, – засопел Серега.

– Барышев, достал!

– Ну извини.

Помирились. Минут десять шли до гаража.

Проблему эту Леонидов решил год назад. Раньше приходилось держать машину на платной стоянке и ездить туда на автобусе. Две остановки либо двадцать минут пешком. Год назад в его микрорайоне сдали гаражный комплекс. Новенький, с иголочки. Воловой сотрудников не обижал, платил хорошо. И в кредите не отказал. Получается, что Леонидов кругом ему обязан.

Гаражу Барышев завидовал белой завистью. Серега был мужик основательный, деревенский. Без инструмента под рукой чувствовал себя не в своей тарелке, а переезжая с одной съемной квартиры на другую, до инструмента ли? Понимая это, Алексей дал ему ключи от своего гаража: пользуйся. Ежели картошку надо хранить – храни! Так что, картошка у них с Ба рышевыми была общая. Серега привозил ее с родины, отборную и такую вкусную, что после нее никакая другая не шла. Отпирая гараж, Алексей невольно усмехнулся. Вот ведь! Картошка общая, а проблемы собрались поделить! Сесть по разные стороны стола и положить на него какую-то бумажку.

– Картошка-то еще осталась? – заглянул в гараж Барышев. – Слушай, может, огурчиков соленых прихватим?

Огурцы он тоже привозил от мамы. Возвращаясь из отпуска, «Жигули» забивал под завязку. Потом разгружал у друга в гараже.

– А зачем нам огурцы? – сделал наивное лицо Алексей.

– А мы что, водку пить не будем?

Как будто ничего и не было. Водку-то пьют без протокола!

– Водку пить будем. Ее нельзя не пить, хотя пить ее нельзя, – Алексей вздохнул и прихватил трехлитровую банку, где в прозрачном рассоле плавали ядреные огурцы. Фирменные, барышевские. С пупырышками.

Банку он запихнул в багажник своего «пассата». Вывел машину из гаража и крикнул Сереге:

– Запри!

Тот запер гараж и уселся рядом, на переднее сиденье. Леонидов не удержался, съязвил:

– Как министр! Важный. Быть тебе, Серега, генералом. Как минимум, полковником.

– Я еще даже капитана не получил. Не догнал тебя по званию.

– Так я ж в отставке!

– Это без разницы. Адрес Рощина знаешь?

– Знаю, что в центре.

– У него двухкомнатная квартира в районе Пушкинской.

– Ого!

– Ориентир держи на «Макдоналдс». В курсе, где это? – ехидно спросил Серега.

– В курсе мой бедный желудок. Вот ты: можешь есть все, что хочешь. Хоть жареные гвозди. А для моего организма холестерин губителен.

– И в самом деле стареешь. Ворчишь, как старый дед. На здоровье начал жаловаться.

– Доживешь до моих годов…

Барышев рассмеялся. Алексей покосился с завистью на лучшего друга: зубы, как у лошади! То есть у коня. Боевого. И ржет как конь. Здоровый, черт. Физподготовкой не пренебрегает. Под кроватью у Сереги – штанга. И пудовая гиря. Мышцы каменные, пресс железный. С Барышевым хоть в разведку, хоть в атаку. На врага с голыми руками. Представился тонкий, как хлыст, Рощин со шпагой и Серега с крепко сжатыми кулаками. А если Рощин – убийца? Звонок-то был с его квартиры!

Итак, Рощин живет на Пушкинской. Дорогое удовольствие. Выводы делать рано, но… Сколько получает театральный режиссер? А модный театральный режиссер?

– Что ты знаешь о Евгении Рощине? – словно подслушав его мысли, спросил Серега.

– Знаю? Откуда? Воловой не рассказывал мне о своих друзьях, не настолько мы были близки.

– Ты больше меня разбираешься в этом… в искусстве, – поморщился Барышев. – О культуре я знаю только то, что так называется телевизионный канал. На пятой кнопке. А ты его сразу узнал. На фотографии.

– Канал?

– Рощина, – сердито сказал Серега.