Кровавый коктейль - Марина Серова

— Вай, пустите погреться бедную женщину, — сказала я, пулей влетев в недра «Ягуара». — Привет!

— Привет, — одновременно ответили мужчины.

— Костя, а у бессменного Василия выходные бывают?

— Не волнуйся, Танечка, с понедельника по воскресенье будет работать его сменщик. У меня два водителя. А вот ты, по-моему, по совместительству еще и профсоюзным лидером служишь. О правах трудящихся печешься. Как дела? Просвет появился?..

— Почти. Аню похитили те же, кто привез кассету.

— И это все?

— Пока все, но я старалась.

Я, конечно, немного слукавила, если учесть посещение бабы Клавы, но Косте знать об этом ни к чему.

— Не густо. Куда путь держим?

— Хотела бы навестить твоего сына, а потом домой. Моя машина сегодня сломалась.

— А что с ней? — вмешался в разговор Василий, плавно отпуская педаль сцепления.

— Да кто ж его знает. Вроде было все нормально. Потом заправилась, а дальше и пару кварталов не проехала. Пых-тых, и привет семье. Двигатель глохнет.

— А заправлялись где? — не унимался водитель.

— На Побережной.

— А, ну ясно. Тогда, Таня, с авторемонтниками держите ухо востро, чтобы не обобрали. — Он улыбнулся.

— В смысле?

— Просто вам в бак газовый конденсат заправили. А на сильном морозе он замерзает в бензопроводе, вот насос и не прокачивает. Там вечно лажу продают. Сколько с ребятами говорил — все жалуются. Хоть бы кто-нибудь на них комиссию какую-нибудь натравил.

— Наглеж. Куда ни сунься, всюду быт заедает. Спасибо за консультацию. Если бы это не сыграло положительную роль в моем расследовании, я бы на них точно в суд подала. Иск бы за материальный ущерб предъявила. Останови, Василий, где-нибудь. Я хоть апельсинов куплю мальчику.

Василий припарковал машину около разместившегося прямо на тротуаре лотка.

— Грейся, Таня. Я сам.

Костя вышел и вскоре вернулся с пакетом апельсинов и шоколадкой.

— А это тебе, Танюша, подсластить горькую судьбу. Жила себе, не тужила, пока за это дело не взялась.

— Спасибо. Ничего, прорвемся. Бывало и хуже.

Артур лежал в восьмой городской больнице, за мостом через Черный овраг. Нас пропустили к нему без проблем, предложив переодеться в белые халаты.

В лифте Костя попросил меня не особо усердствовать с вопросами.

— Врачи не рекомендуют волновать…

— Конечно, Костя. Это же дружественный визит. Я просто успокоить его хочу.

В одиннадцатой палате на втором этаже мужчины наслаждались крутым боевиком. На экране маленького цветного телевизора, стоящего на окне в окружении банок и мешков, крутые мены безжалостно косили друг друга из разнокалиберных стволов. Пот градом катился с перекошенных рож на экране.

Я подумала, что такая спокойная обстановка, вероятно, очень благотворно влияет на психику мальчика, который находится в этой палате на лечении по поводу нервного срыва. Или же это своеобразная шоковая терапия — самый передовой метод лечения всех болезней в наши дни, в том числе и социальных. Особенно их!

В углу на кровати лицом к стене лежал мальчик. Как правильно я предположила, это и был Артур.

Костя подошел к нему, потрепал его по щеке. Положил апельсины на тумбочку.

— Привет, сын. Это тебе.

— Привет. — Мальчик повернул голову в нашу сторону. — Спасибо.

— Пойдем в холл. Я тебя сейчас кое с кем познакомлю. Тебя это обрадует.

Мальчик поднялся, натянул тапки.

Мы разместились на диване в холле, который по случаю нахождения в нем нескольких корявых пальм в кадках, обернутых бумагой, вероятно, претендовал на звание по меньшей мере зимнего сада.

— Костя, по-моему, Артуру было бы лучше дома. Наняли бы врача. Для вас ведь это не проблема. В такой палате с ума съехать можно.

— Нет, не надо. Мне здесь хорошо.

— Артура же ночью сюда привезли на «Скорой». Я хотел потом поместить его в отдельный бокс или в другую больницу перевести, но он, видишь, против.

— Здесь нормально все, папа. Не переживай.

— Артур, эта очаровательная дама, которая так волнуется за твое здоровье, — лучший детектив Тарасова. Она обязательно найдет Аню. Ее зовут Татьяна Александровна.

— Правда?! — Следы безразличия и отрешенности мигом улетучились с лица мальчика.

Я кивнула. Произнести вслух то, в чем не было никакой уверенности, у меня не хватило духу.

— Можно задать тебе вопрос, Артур? Один всего.

— Конечно.

— Не было ли у Ани знакомых, имеющих красные «Жигули»?

— Да нет. Вроде не было. У нее вообще здесь мало знакомых.

Еще немного поболтав с ним о его учебе, о сопалатниках, обожающих боевики, мы расстались с ним. И, по-моему, он ушел, окрыленный надеждой. Чего нельзя было сказать обо мне.

В машине Костя предложил:

— Может, поужинаем в ресторане где-нибудь по дороге? А потом подбросим тебя домой.

— Ну уж нет. У меня теперь на некоторое время к ресторанам стойкое отвращение. Если не вчерашний ужин с последующим гаданьем, я бы, может, сейчас у тети в деревне молочко попивала, сил набиралась бы. Так что домой, и как можно быстрее.

— Вот эгоистка.

— Да. Мне нынче мое гадание любить себя рекомендовало.

* * *

Наконец-то день визитов закончился. Я дома, в своей комфортабельной квартире, в уютном махровом халате. Шторы задернуты, мягкий свет торшера навевает покой.

Но рабочий день еще не закончен. Еще кассета и Кирсанов.

Включаю автоответчик. Пара ошибочных звонков. Звонок от Ленки-француженки, мечтающей потрепаться со мной за чашкой кофе, скорее всего, о своей любимой безденежной учительской работе. А вот и Кирсанов:

«Привет, Таня. В каких краях тебя носит? Где твоя пунктуальность, сыщик? Звони мне домой. Жду».

Набираю номер Кирсанова, отвечает приятный женский голос:

— Алло.

— Здравствуйте, извините, пожалуйста, не могла бы я услышать Кирсанова Владимира Сергеевича?

— Да, пожалуйста.

— Владимир Сергеевич? Это Татьяна.

— Да я уже понял. Долго же твой рабочий день длится, если ты, конечно, все еще работала в это время.

— Если у меня есть работа, я круглосуточно на посту. Выкладывай, чем порадовать можешь?

— В общем-то я договорился. Но только уж ты про жаждущих-страждущих не забудь. Я думаю, коньяка хорошего хватит. Часам так к одиннадцати туда подкатывай. Пока там всякие планерки, решение организационных вопросов. Так что не раньше одиннадцати. Найдешь полковника Григорьева, он все устроит. О’ кей?