Кровавый коктейль - Марина Серова

Я вышла на улицу, развернула бумажку с адресом гардеробщицы. К счастью, жила она недалеко: в пятиэтажке за парком «Березки». Так что десять минут спустя я пила горячий крепкий чай на кухне гостеприимной бабы Клавы.

Встретила она меня как хорошую старую знакомую, и, когда я представилась, она заметила:

— Да какая разница, дочка, кто ты. Главное — был бы человек хороший. Я одна живу. Дети редко наезжают. Так что гостям всегда рада. Раздевайся, проходи на кухню, горячим чаем угощу. Замерзла небось?

— Да, мороз к вечеру разгулялся, спуску не даст, — ответила я, устроив свою шубку на вешалку.

— Садись вот тут у батарейки, согреешься быстрее. Давай рюмочку домашней крепенькой плесну? И сама с тобой выпью. Тогда и поговорим.

Решив, что теперь это уже не повредит ни моим действиям, ни моему имиджу, я махнула рукой:

— Давайте, баба Клава!

— Вот, Танечка, выпей и грибочком закуси — сама солила. — Она протянула мне рюмку с янтарной жидкостью. Вкус оказался не менее приятным, чем цвет.

— Потрясающе! Вы просто волшебница, баба Клава. Не хуже, чем коньяк! Кстати, ничего, что я вас так называю?

— Ради бога. Меня все так зовут. А напиток на травах настоян. Для здоровья полезен. От простуд спасает. Картошечки положить?

Мы поели картошечки и попили чайку. И мне было так уютно у старушки, что уходить не хотелось. Поэтому я так и затянула с началом разговора. Но — работа есть работа.

— Баба Клава, меня к вам дело привело. Я очень рассчитываю на вашу помощь.

— Какое дело, Танечка?

— В училище, где вы работаете, мне рассказали, что вы видели, как Аня Калинина уезжала в красной машине. Она пропала. Я по просьбе моего знакомого хочу ее найти. Расскажите все, что видели.

— Да я не знаю, она ли то была, не она ли. Девочка в белой шубке.

Я показала старушке фотографию:

— Вот эта?

Баба Клава принесла очки, водрузила их на переносицу, вытерла руки о передник и только потом взяла фотографию. Внимательно рассмотрела.

— Да, эта. Я все косами ее любовалась всегда. Сейчас мало у кого такие. Все время ей вслед глядела. А она еще так долго одевается. То тут, то там поправит. А волосы под шляпку не помещаются. Уж она их и так, и этак. А мальчик ее, который все с ней ходил, чистенький такой, как вылизанный, душистенький, облокотится на стену и ждет. Мне все интересно было, как это у него терпения хватает. Я иной раз выгляну за ними, может, он ей все по дороге, думаю, высказывает. Это я к чему говорю-то. Эту красную машину, до того, как Аня в нее села, я уже дня два как примечала. Выйдут ребятишки из двери-то, а они за ними потихоньку поедут, а потом разворачиваются и уезжают.

— А как в тот день было, баба Клава? Она сама к ним села или ее затолкали?

— В тот день она выскочила, шубку схватила, накинула. Даже в зеркало не глянула, спешила. Девчата сказывают, что она на минутку в консерваторию побежала: ноты к уроку переснимать, здесь рядом, через дорогу. Ну тут урок начался, я гардероб закрыла, за пирожками пошла — у нас столовая закрыта была. А она как раз у светофора на той стороне улицы стояла, на урок возвращалась. Тут эта машина и остановилась. Парень вышел, за руку ее взял и потянул. Она, правда, не кричала, только по сторонам как-то испуганно посмотрела. Ну, он подтолкнул ее на переднее сиденье. Она и села. И они уехали. Я думала, может, знакомые какие. Это уж потом, как искать стали, я поняла, что с чужими она уехала. Вот и все, что я знаю.

— А машина какая была, баба Клава?

— Так я ж говорю: красная.

— А марка какая: «Волга», «Москвич», «Жигули»?

— А-а, «Жигули», «Жигули», да.

— Номер случайно не запомнили?

— Да кабы знала, что понадобится, я бы и запомнила. А так что ж, шпионка я, что ли.

— А парень как выглядел, не рассмотрели?

— Да улица-то там неширокая. А я уже до середины дошла, когда красный свет зажегся. Разглядеть можно, конечно, было. Я еще подумала: вот девчонки какие непостоянные — такого приятного мальчишку на корявого променяла; видать, потому, что с машиной.

— Это как корявого?

— Да лицо у него исковырянное какое-то, все в шишках фиолетовых.

Оп-ля, Таня, малюсенький кончик тонюсенькой ниточки у тебя в руках. Осталась фигня — всего-навсего найти его, «прыщавого», как окрестили его другие наблюдательные старушки.

— А как он был одет?

— Да как все сейчас ходят.

Описание одежды совпадало тоже, если не считать, что в описание его гардероба баба Клава добавила живописные спортивные штаны.

— Ну, как клоуны ходят, в таких штанах только в цирке выступать аль на пляж ходить, а они их с куртками кожаными носят. Тьфу, пропасть, — закончила баба Клава свое эмоциональное выступление.

Наступило время завершить свой визит, не стоило злоупотреблять гостеприимством радушной хозяйки, тем более что время — деньги.

— Спасибо вам за все, баба Клава. Вы помогли мне и душу уставшую, заледенелую отогрели. Я счастлива была бы, будь у меня такая бабушка.

— И тебе, Танечка, спасибо. Посидели с тобой душевно. Заходи еще. Я гостям всегда рада.

Одевшись и попрощавшись, я вышла. Было уже половина седьмого. На беседу с бабой Клавой я потратила больше, чем на все встречи в училище. Но должны же быть в работе детектива и приятные моменты. Если всегда поддерживать имидж супергерл, то и душа в сосульку превратится. Хотя мне самой было непонятно, как это я, столь стремительная в расследовании любых запутанных дел, в этом вдруг подрастеряла свою пунктуальность, четкость в действиях и превратилась в сентиментальную барышню, запутавшуюся в обстоятельствах. Через тридцать минут будет звонить мой дражайший друг Кирсанов, а к этому времени я вряд ли доберусь домой. Придется автоответчику потрудиться.

По плану я еще Артура должна навестить, а для этого надо прибегнуть к услугам его отца, поскольку мне неизвестно, в какой больнице мальчик, — это раз, и неисправность моей машины — это два. Зато у меня хоть жетончик есть, телефон-автомат рядом, на углу дома, если, конечно, и он не воспротивится моей железной воле. Потому как вчера вечером мобильник мой вдребезги разлетелся, вывалившись на лестницу из кармана куртки, — это три.