Частного сыщика заказывали? - Марина Серова

Вчерашнее нападение на Катю и сегодняшнее — на меня очень хорошо укладывались в действия либо Азбашева, либо некоей группы, не желающей расследования убийства Олега Курейкина.

Одно только заставляло меня сомневаться в поспешном, но кажущемся логичным выводе: вчерашние ребятки, напавшие на Катю, вели себя как-то уж слишком по-ребячьи.

Не похожи они были на профессионалов.

Я ехала к Кате Фроловой и вспоминала подробности разговора с Валентиной.

Олег Курейкин был убит выстрелом в грудь предположительно из пистолета, патроном «парабеллум», но пока определенно говорить о типе оружия было рано. Слишком мало прошло времени, и эксперты продолжают работать.

Патроны «парабеллум» используются в десятках систем пистолетов и автоматов во всем мире.

Валя, как она считала, подсказала мне, что оружием убийства мог быть и иностранный пистолет, я промолчала на это замечание.

В любом случае вовсе не следовало ожидать, что Азбашев, даже если он и захотел избавиться от Олега, сделал это собственноручно. У него есть исполнители, как я успела заметить.

Валентина продиктовала мне адрес Кати, и, руководствуясь ее информацией, через двадцать минут я подъехала к нужному мне дому.

Катя жила в новом девятиэтажном доме на проспекте Октября.

Я поставила «девятку» напротив дома, подошла к запертому на кодовый замок подъезду и, набрав на панели замка номер Катиной квартиры, подождала ответа из микрофона. Но вместо этого замок отщелкнулся, и дверь отворилась.

Как видно, вчерашнее событие не научило Катю ничему или же она ждала гостей.

Поднявшись на лифте на четвертый этаж, где жила Катя, я даже не успела позвонить в звонок двери, как дверь квартиры отворилась и Катя сама выглянула наружу.

— Это ты? — спросила она у меня с веселым удивлением, заглядывая мне за спину.

— Это я позвонила тебе, — сказала я, — привет!

Катя нахмурилась:

— Надо же, а я и не помню, что давала тебе мой адрес. Но это и к лучшему! Заходи, Татьяна, будем наполняться кофеином! — рассмеялась она и впустила меня внутрь квартиры.

Двухкомнатная квартирка, в которой жила Катерина, была небольшой, но премиленькой. Здесь превалировали розовый цвет и мягкость. Это выглядело бы прекрасным любовным гнездышком, не будь оно таким приторным.

Катерина проводила меня в розовую гостиную, посадила на диван, покрытый розовым покрывалом, и удалилась в кухню за кофе.

За пять минут ее отсутствия я успела и осмотреться и заскучать. Пошлые блестящие картинки на стенах и розоватый свет, падающий из окна сквозь розовый тюль, действовали на меня усыпляюще.

Когда появилась Катя с подносом в руках, я уже почти дремала.

— Кемаришь, Татьяна? — спросила она, ставя на журнальный столик поднос с чашками и блюдцами. — Давление бьет по мозгам? Это пятна на солнце посылают нам магнитные бури. Из дома выйти нельзя, поэтому я и скучаю здесь.

Я пожала плечами, Катя села напротив меня в кресле. Нужно ли сообщать, что кресло тоже было обтянуто розовым гобеленом?

— Я не помню уже — мы с тобою на «ты» или на «вы»? — Катя наморщила лобик и махнула рукой. — Не возражаешь, если будем на «ты»? Это проще, мы же с тобой не миледи английские, а тарасовские девчонки.

Я кивнула, действительно, сложности и мне были ни к чему.

— Интересно ты живешь, — осторожно начала я, пробуя кофе.

Кофе оказался великолепным.

— Нормально, — ответила Катя и пододвинула ко мне вазочку с печеньем, — тебе нравится?

— Впечатление сложное, — призналась я, — как будто это будуар современной Клеопатры.

— Ну это ты загнула! — Катя рассмеялась и, положив себе в чашку две ложки сахара, начала размешивать, громко стуча ложкой о края чашки. — Ты не читала Золя, сразу видно. Был такой писатель иностранный. Он уже умер. Моя квартира похожа на будуар буржуазной содержанки, вот на что! А Клеопатра была царицей, она и спала с царями. А я с бизнесменами. Разница есть?

Я промолчала, согласившись, что разница между Цезарем и Азбашевым должна быть. Цезарь электроникой не торговал.

Катя, видя, что я не собираюсь спорить, кивнув мне, продолжила:

— Да, я — содержанка! А знаешь, кроме отсутствия штампика в паспорте, это практически ничем не отличается от статуса жены, а удобств, между прочим, гораздо больше. Посмотрела я на этих несчастных жен: никаких радостей в жизни, только вонючие носки и щи в кастрюле. Это жизнь? Это прозябание, точно тебе говорю!

Катя подняла чашку и замолчала.

Получив возможность высказаться, я эту возможность и не упустила. Как оказалось, на своей территории Катя была разговорчива. Может быть, это и хорошо. Я собралась проверить свое наблюдение.

— Я тебе не говорила, чем я занимаюсь? — спросила я, оглядываясь в поисках пепельницы.

Катя, угадав мое желание, протянула руку назад, почти не глядя взяла с полки открытого шкафа пепельницу, сделанную из розового родонита, и поставила передо мною. Оттуда же она извлекла и пачку «Русского стиля» и зажигалку.

— Такие куришь? — спросила она. — Угощайся. Так о чем ты меня спросила?

Я повторила свой вопрос.

— Нет, не знаю! — Катя внимательно посмотрела на меня и чуть нахмурилась. — А на самом деле ты кто? Надеюсь, не собираешься составить мне конкуренцию?

Катя переволновалась и, сжав губы, тихо проговорила:

— А я ведь и действительно не говорила тебе свой адрес. Это тебе Рафик его сказал?

Я чуть удивилась, услышав про «Рафика», но сообразила, что Катя спрашивает про Азбашева, и улыбнулась:

— Я частный детектив, — пояснила я и подала ей свою визитную карточку, — и как буржуазной содержанке я тебе не буду перебегать дорогу.

Катя прочитала мою визитку и положила ее на стол рядом с собою.

— Классно! — воскликнула она. — Действительно, классно, и, ты знаешь, я хочу с тобой посоветоваться по одному важному делу.

— Ну прекрасно: ты будешь советоваться со мной, а я с тобой, — заметила я.

— Это как? — Катя непонимающе взглянула на меня. — А я чем тебе могу помочь? Если честно, я детективы даже не смотрю…

Катя снова наморщила лобик, подумала и довольно улыбнулась, видно, поймав в извилинах ценную мысль.

— Знаю! — воскликнула она и даже восторженно хлопнула ладонью по столу. — Знаю! Нужно найти окурок. Всегда, когда находят окурок, сразу же находят и преступника. Вот!

Я кашлянула:

— А если преступник некурящий?

Катя снисходительно посмотрела на меня.

— Ну это же ясно, — фыркнула она, — если он некурящий, то и окурка нет. Это называется уликой! Есть окурок — ищем по окурку, нет окурка — ищем некурящего!