Частного сыщика заказывали? - Марина Серова

Я села в свою «девятку» и мощным волевым усилием постаралась выкинуть из головы весь словесный мусор, щедро накиданный туда Катей.

Есть девицы, с которыми совершенно невозможно разговаривать, их невозможно слушать, и, если бы они были немыми, мир только выиграл бы от этого.

После разговора о шантажисте от Кати я ушла лишь через час, потому что открытия следовали одно за другим.

Например, записи, о которых говорила Катя, были не видео, а аудио.

Я удивилась и для начала спросила, как, по мнению Кати, были сделаны записи их встреч с Олегом, и оказалось, что она даже ни разу не задалась этим вопросом.

— Я не знаю, как это получилось, но сомнений нет, на записи мы с Олегом. — Катя немного смутилась, но тут же, вскинув голову, гордо посмотрела на меня.

— И теперь за это требуют пять тысяч долларов? — уточнила я.

— Да. Он сказал, что записей у него несколько. Что мне делать, Таня? Нужно платить.

— Этим ты не избавишься от шантажиста, — заметила я, — ничто не помешает ему сделать копии записей и представить тебе новый счет.

Катя потерла ладони друг о друга и повела плечами, словно ей внезапно стало холодно.

— Что же мне делать? Таня! Что мне делать?

Я высказала очевидную истину:

— Нужно навсегда уничтожить источник опасности, это же ясно.

— Да ты что мне советуешь! — вскричала Катя. — Убийство?! Ты с ума сошла!

— Про убийство ты сказала, а не я, — поправила я Катю, — я сказала только про уничтожение источника, а это достигается несколькими способами. Например, во всем признаться Азбашеву, и тогда причина для шантажа отпадет сама собой.

— Ну ты сказала! Мне кажется, что убить шантажиста будет проще, — невесело пошутила Катя.

— Можно написать заявление в милицию, — занудно продолжила я.

— Хватит, Таня! — Катя даже стукнула кулачком о столешницу. — Твои советы ведут к одному и тому же. Ты хочешь разрушить мою жизнь! Тогда это все равно будет известно Азбашеву, и кранты всему. Не-ет! — Катя вскочила и пробежалась в волнении по комнате. — Я предпочитаю заплатить и договориться. Не может же человек взять такие деньги один раз, а потом потребовать второй! Мне больше неоткуда их будет взять! Я и так уже заняла почти половину. Рафик очень интересовался, я выкручивалась, как могла, но больше мне точно уже нигде не взять.

— Ладно, давай по порядку. — Я решила организовать этот бестолковый разговор как только возможно. — А что именно тебе предлагают купить? — задала я наконец прямой вопрос, и Катя, чуть покраснев, вынула из нижнего ящика мебельной стенки кассету и вставила ее в магнитофон.

Посмотрев на меня так, словно она была не уверена, пойму ли я то, что услышу, и не придется ли мне давать пояснения, она нажала кнопку.

Раздались характерные звуки, сопровождающие обычно человеческие сексуальные отношения.

Затем порывистым шепотом мужской голос произнес:

— Катька, Катька, ты такая классная… А своему татарину… Рафику ты делаешь так же?

В ответ раздался радостный Катин смешок, и шутливым голосом она пропела:

— А не скажу-у… А я еще и вот так могу, Олежик…

В ответ послышался мужской стон…

— Спасибо, я поняла, — произнесла я, и Катя тут же выключила магнитофон.

Как мне показалось, она даже вздохнула с облегчением.

— А где конкретно происходило… это? — спросила я.

— Здесь, где еще, я же тебе говорила. — Катя недоуменно посмотрела на меня, а я взглянула на нее. — В спальне, — тихо добавила Катя.

— А как могли появиться эти записи, ты не знаешь?

— Понятия не имею. — Катя развела руками, демонстрируя, что уж эта проблема точно выше ее понимания.

— Так нужно посмотреть. Сначала в спальне, потом в соседней комнате, то есть в этой, как я понимаю, затем выглянуть из окна. Подобные записи делаются обычно стационарным микрофоном.

Я зашла в розовую спальню и тут же заглянула под кровать.

Микрофон был обнаружен сразу: он был аккуратно прикреплен к низу кровати.

Не удержавшись от искушения, я щелкнула по нему пальцем, хотя было весьма маловероятно, что кто-то по ту сторону радиоволны сидел в наушниках, как показывают в фильмах, но искушение было слишком велико, чтобы от него можно было так просто отказаться.

— Вот и ответ на твой вопрос, — сказала я, отряхивая слегка запачканную в пыли юбку и показывая оторванный от крепежа передатчик. — Если бы ты чаще заглядывала под кровать, можно было бы сегодня так не волноваться. Кто, кроме тебя и Азбашева, еще имеет ключи от этой квартиры?

— Хозяйка, — объяснила Катя, — Рафик снимает эту квартиру, и у хозяйки, конечно же, остался ключ. Она приходит каждый месяц первого числа.

— Лучше бы тебе сказать Азбашеву об этом микрофоне, — повторила я свой совет. — Он быстро решит этот вопрос.

Катя поморщилась и убежала в кухню за следующими порциями кофе. Вернулась она не только с кофе, но и с моим гонораром, который решила заплатить вперед, и с сотовым телефоном.

— Сегодня, когда шантажист мне звонил, он сказал, что в почтовом ящике будет лежать мобила, вот эта, значит, — объяснила Катя, — когда пойдешь на встречу, связь с этим гадом будет по телефону.

— Он ждет тебя, а не меня, — нашла я причину для отказа, — мне твой шантажист может и не доверить!

— Ерунда! — Катя сунула мне в руку сотовый телефон, — я ему сказала, что сама прийти не смогу, и спросила, можно ли прислать кого другого вместо меня. Он ответил, что только женщину. Я думала мамашу свою зарядить, а тут ты появилась…

Катя принялась меня уговаривать, и наконец мы пришли к общему знаменателю: я согласилась на предложение Кати отвезти выкуп, хотя и упрекнула себя пару раз за сердечную доброту.

Шантажист — мужчина, как утверждала Катя, — звонил и требовал деньги именно сегодня в восемь часов вечера. А сегодня, как уже говорилось, у Кати была встреча с Азбашевым. Пренебречь правами обладателя она не находила возможным.

До восьми часов время еще оставалось, и я решила съездить к себе домой переодеться, вооружиться и подготовиться психологически — это означает в тишине попить кофе и погадать на косточках.