Фантом - Николай Лузан

Но это была проблема завтрашнего дня, а сегодня для Градова и его подчиненных настоящей головной болью стало последнее задание ЦРУ — представить к следующей явке математический алгоритм движения боевых блоков и полные установочные данные на ведущих разработчиков «Тополя». Несмотря на поддержку командующего ракетными войсками генерала Соловцова, в последнее время разработчики ракетного комплекса вставали на дыбы, и Гольцеву с Кочубеем чуть ли не с боем приходилось отвоевывать у них каждую цифру и каждую позицию. О том, как они поведут себя дальше, Градов мог сказать, не заглядывая в докладную Сердюка. Его предложение — не допустить утечки реальных секретов путем имитации Кочубеем действий по их получению, которые бы создавали у ЦРУ иллюзию активной работы агента, Градов поддерживал, но, к сожалению, в докладной, кроме общих рассуждений, ничего не нашел и вернулся к заданию Фантому.

Ему не давала покоя фраза: «…Были бы весьма признательны, если бы Вы добыли не только выводную информацию, но и рабочие материалы».

«Рабочие материалы? Зачем? Проверяют Николая? Или все гораздо проще? ЦРУ, а точнее, американских разработчиков СОИ, интересует не просто выводная информация, а сам процесс исследований со всеми тонкостями и особенностями?» — задавался этими вопросами Градов и пытался проникнуть в головоломку ЦРУ. И, снова обратившись к заданию, задержал внимание на абзаце: «…Дополнительно нас будут интересовать любые данные, касающиеся ведущих разработчиков в области систем преодоления ПРО и навигации, а именно фамилия, имя, отчество, места жительства и проведения отдыха, номера телефонов и машин, привычки, увлечения, слабости…».

«Если вы считаете Фантома ценным агентом, то почему не бережете и гоните, как на пожар? Почему? Где тут собака зарыта? Где?» — пытался разгадать этот ребус американской разведки Градов.

В докладной Сердюка он и на этот вопрос не нашел ответа и бросил нетерпеливый взгляд на часы. К этому времени должны были закончиться стрельбы, и Градов нажал на электронной панели кнопку вызова.

Ответил дежурный по департаменту:

— Слушаю вас, товарищ генерал-полковник!

— Геннадий Васильевич, стрельбы закончились?

— Так точно, час назад.

— Как только Сердюк и Писаренко появятся, пусть зайдут ко мне!

— Есть! — коротко ответил дежурный.

Градов отпустил кнопку, встал из кресла и прошелся по кабинету. Несмотря на свои пятьдесят восемь, он двигался легко, сказывалась прошлая спортивная закалка. Рубашка с коротким рукавом подчеркивала хорошо развитую мускулатуру. В карих с хитринкой глазах читались недюжинный ум и непреклонная воля. Остановившись перед окном, он раздвинул шторы.

Веселый солнечный зайчик запрыгнул в кабинет и беззаботно заскакал по стенам, немало повидавших на своем веку и ставших свидетелями многих трагических и героических страниц в истории отечественной военной контрразведки, а также судеб тех, кто ее возглавлял. В годы репрессий девять из тринадцати руководителей стали жертвами маниакальной подозрительности Сталина. Уцелели единицы, один из них — Виталий Федорчук впоследствии возглавил КГБ СССР.

Во время войны здесь рождались замыслы многих блестящих разведывательных и контрразведывательных операций, проводившихся знаменитым Смершем. Вершиной оперативного искусства и профессионального мастерства смершевцев стала операция «Загадка». В течение двух лет им удавалось водить за нос ассов германской разведки. Ее руководитель — рейхсфюрер СС Гиммлер, отмечая «заслуги» агентурной группы «Иосиф», и не подозревал, что она «блестяще работала» не на него, а на Иосифа Сталина.

Победный салют сорок пятого положил конец самой кровопролитной войне, но не тайному противоборству спецслужб бывших союзников. Это сполна ощутили на себе военные контрразведчики. В годы холодной войны ими была поставлена последняя точка в деятельности многих матерых шпионов. Бывший генерал ГРУ Поляков, о ком руководители ЦРУ отзывались не иначе как «…о самом драгоценном брильянте в короне американской разведки», нанес тяжелейший урон советским спецслужбам, отдав на растерзание свыше тысячи своих коллег. Последнюю огранку «брильянта» провели военные контрразведчики. Вместо золотых пляжей Майами предатель закончил жизнь в печи советского крематория. Ранее подобная участь постигла слугу двух разведок ЦРУ и британской разведки МИ-6 бывшего полковника ГРУ Пеньковского. Возомнивший себя суперагентом и вершителем судеб целых народов, тщеславный предатель не успел покрасоваться в мундире британского полковника и добиться приема у королевы. Выходным костюмчиком на тот свет для него стала арестантская роба. После них еще целый ряд клонированных высокопоставленных изменников получил по заслугам. Но не только секреты разоблачения предателей, а и множество других тайн хранили стены этого кабинета.

Застыв у окна, Градов смотрел на улицу и не замечал суеты человеческого муравейника. Его мысли занимала операция «Мираж». Ее ход вызывал двоякие чувства: с одной стороны, активность американской разведки в работе с Фантомом — Кочубеем говорила о том, что она не заподозрила подвоха, а с другой — сверхвысокий темп таил в себе угрозу. Ракетчики генерала Соловцова и разработчики из конструкторского бюро Соломонова каждый раз оказывались перед сложнейшей дилеммой: что дать такого и при этом не раскрыть главные секреты «Тополя».

Размышления Градова нарушил звонок дежурного.

— Товарищ генерал-полковник, генерал Сердюк и полковник Писаренко прибыли и находятся в приемной! — доложил он.

— Пусть заходят! — распорядился Градов.

Сердюк и Писаренко, как были в полевой форме, так и вошли в кабинет. Не только она, но и прогорклый запах пороховой гари, въевшийся в одежду, говорил о том, что они постреляли от души.

— А, зверобои, как прошли стрельбы? — поинтересовался Градов.

— Зверобоев и Чингачгуков среди нас не обнаружилось, но и за молоком никто не бегал, — отшутился Сердюк.

— Это хорошо. Еще бы, Анатолий Алексеевич, ты чужие мысли научился читать — цены бы тебе не было.

— О чем это вы, Георгий Александрович?

— О шифровках ЦРУ и твоей докладной. Скажу прямо — слабовата! Как будто не ты писал.

— Слабовата?! — в голосе Сердюка послышалась обида.

Один из самых опытных и уважаемых сотрудников департамента, за плечами которого были десятки сложных операций, он привык к тому, что его предложения с лету находили поддержку у руководства. Поэтому критика Градова, а еще больше тон, больно ударили по самолюбию Сердюка. В последнее время ему стало казаться, что кое-кто из молодых коллег стал снисходительно посматривать на «деда Толю». Его служба в военной контрразведке, которой было отдано 35 лет, подходила к концу и, как бы то горько не было осознавать, впереди ждала пугающая неизвестностью «гражданка».

— Ты только не обижайся, Анатолий Алексеевич, но я, честно говоря, рассчитывал на большее, — смягчил тон Градов.

— Товарищ генерал, мне кажется, я отразил все позиции! — возразил Сердюк.