Илоты безумия - Николай Чергинец

Участникам совещания, конечно, был знаком метод вывода патронов из строя. В любую емкость наливается вода и насыпаются патроны. Такая «варка» делает патроны совершенно безобидными и не изменяет их вида. Французы решили использовать этот метод.

— Ну, а что думаете предпринять в отношении тех, кто будет вооружен гранатометами, огнеметами и базуками? — спросил Доул. При этом американский генерал не сдержал улыбки и добавил: — Представляю лица боевиков, когда они вздумают открыть огонь из стрелкового оружия.

— А когда они вздумают поиграть на гранатометах или базуках, вы не можете представить их лица? — язвительно спросил Кребс.

— Поэтому я и задал вопрос маэстро будущего концерта, — беззлобно пояснил американец и вопросительно посмотрел на Жоспена.

— Для такого случая у нас есть два плана. Первый — это попытаться вывести из строя это оружие за день до операции.

— А если не удастся?

— Тогда в действие вступает второй план — наши снайперы. Они нейтрализуют тех, кто будет представлять для нас наибольшую опасность.

После детального обсуждения плана операции генерал Кребс объявил совещание закрытым и пригласил гостей в зал, где был накрыт обеденный стол.

Янчук и Сарид оказались рядом. От внимания Янчука не ускользнуло, что Сариду было предназначено другое место, но он сделал вид, что не понял вежливых жестов хозяев, предлагавших ему кресло, и сел рядом с российским генералом.

Выпили по рюмке виски, затем по второй. Завязался непринужденный разговор, и тут Янчук понял причину стремления Сарида сесть рядом с ним.

Сарид наклонился к Янчуку и вполголоса на чистейшем русском языке спросил:

— Господин генерал, можно, я обращусь к вам по имени-отчеству?

— Как вам будет угодно, Семен Аркадьевич!

— Ого, здорово! Узнаю чекистскую работу! Значит, вы меня знаете? Чудесно! Тогда я перейду к делу.

Янчук прекрасно знал, что Сарид одиннадцать лет назад эмигрировал из Белоруссии, точнее из Минска, в Израиль. Там попал в разведку, проявил себя с самой лучшей стороны и уже через несколько лет оказался в высшем эшелоне «Моссад».

— У вас в Минске, кажется, есть родственники? — спросил Андрей Михайлович.

— Да, две сестры и много двоюродных и троюродных братьев и сестер, их дети. Хочу как-нибудь съездить, навестить.

— Ну что ж, милости прошу и ко мне в гости.

— Благодарю. Улягутся у вас страсти — и приеду. Кстати, с Белоруссией наше руководство намерено установить дипломатические отношения в самое ближайшее время. Скоро начнутся полеты пассажирских самолетов в Минск. — И даже без маленькой паузы перешел к делу: — Андрей Михайлович, у нас возникла проблема.

— В чем именно?

— Дело в том, что Керим требует от Левина и Стрельцова, чтобы они закодировали участников операции в тоннеле на беспрекословное подчинение приказу. Одну из основных ролей по захвату и взрыву тоннеля Керим отводит русским солдатам. Мне приказано проконсультироваться с вами по этому вопросу. Как вы посмотрите на то, если мы попросим Левина и Стрельцова, чтобы они, если у них не будет возможности отказаться, провели кодирование таким образом, чтобы ваши военнослужащие к началу операции, когда будут уже во Франции, вышли из состояния внушения и смогли воспринимать французских и российских представителей.

Ни один мускул не дрогнул на лице Янчука, но в душе у него было сильнейшее смятение. Согласившись с предложением «Моссад», он косвенно подтверждал причастность Левина к проекту «Зомби». Да и мог ли он давать «Моссад» свое согласие на психологический эксперимент над своими же соотечественниками? Не хотят ли руководители израильской спецслужбы таким образом снять с себя ответственность за возможные нежелательные его последствия?

Затягивая время, Янчук наполнил рюмки и поднял свою:

— Ваше здоровье, Семен Аркадьевич!