Копенгагенский разгром - Лев Портной

В гостиной я застал графа Воронцова, Николая Николаевича и мистера Салливана. Семен Романович и Новосильцев выглядели несколько смущенными, а полицейский — негодующим. Вздувшиеся багровые прожилки придавали его физиономии вид садовой грядки с раздавленной клубникой. Он с ожесточением теребил свои бакенбарды и с плохо скрытым раздражением смотрел на хозяина дома.

При моем появлении инспектор Салливан оживился, явно рассчитывая обрести в моем лице сторонника. Но последовавший далее разговор составил впечатление беседы сумасшедшего с душевнобольным.

— Добрый вечер, мистер Воленский, сэр! — воскликнул полицейский.

— Здравствуйте, инспектор, — ответил я.

— Хорошо, сэр! Мы поймали разбойников! — с воодушевлением сообщил он.

— Похвально, — сказал я. — Но что это за разбойники?

— Хорошо. Это те самые разбойники, что напали на вас в лесу, — уточнил инспектор. — Будьте спокойны, сэр, негодяев ждет виселица!

— Однако до меня дошли разговоры, что к убийству Артемия Феклистова они отношения не имеют, — сказал я.

Салливан развел руками и цокнул языком, словно раздосадованный тем, что кто-то расстроил меня пустячными разговорами. Он прошерстил пальцами бакенбарды и признал:

— Хорошо, сэр. Оно действительно так. Вашего друга кто-то еще укокошил. Но разбойников-то мы поймали!

— Мистер Салливан, — строгим голосом произнес граф Воронцов. — Что нам с пойманных разбойников, если убийца гуляет на свободе?!

— Хорошо, сэр! Это вы верно подметили! — согласился инспектор. — Убийца гуляет на свободе! Но разбойников-то мы поймали!

— Помилуйте, мистер Салливан! — подключился к разговору Николай Николаевич. — С таким же успехом вы могли поймать первого встречного! Возможно, он тоже заслуживает виселицы! Но преступление остается нераскрытым, пока убийца не пойман!

Инспектор Салливан побагровел, явно посчитав упрек Новосильцева незаслуженным.

— Хорошо-о, сударь! — протянул он. — Тут позвольте с вами не согласиться! Мы изловили не первого встречного, как вам угодно было выразиться! А мы поймали именно тех разбойников, на которых указал мистер Воленский!

— Послушайте! — вскипел я. — А если бы я сказал вам, что пропало столовое серебро и вы нашли его, вы и тогда посчитали бы, что дело об убийстве можно закрыть?!

— Хорошо-о-о, сэр! — повысил голос инспектор и посмотрел на нас так, словно уличил в сокрытии главной улики. — А что, у вас серебро украли?

Так мы препирались битый час и ни до чего не договорились. Инспектор Салливан ушел, уверенный, что исполнил свой долг, а в благодарность получил оскорбление. А мы так и не поняли, продолжит ли Скотланд-Ярд расследование убийства Феклистова или закроет дело.

— Ума не приложу, как я завтра уеду? — вздохнул я. — Неужто если бы несчастье случилось со мной, Артемий и пальцем не шевельнул бы, чтобы найти и покарать убийцу?

— Друг мой! — воскликнул Семен Романович. — Вы рассуждаете так, словно вынуждены бросить покойного друга стервятникам в пустыне. А как же я и Николай Николаевич? Мы не останемся равнодушными к соотечественникам!

— Не знаю, удастся ли нам докопаться до истины, — поддержал его Новосильцев, — но в одном будьте уверены: мы сделаем все возможное, чтобы раскрыть преступление.

— Простите, господа, — ответил я, — нисколько не сомневаюсь в этом. Но… Семен Романович, вы же более не являетесь…

— Но это не служебный, а человеческий долг, — перебил меня граф Воронцов. — В любое другое время вы должны были б остаться. Но сейчас на чаше весов судьба мира и тысячи жизней.

— Что ж, вы правы, — вынужденно согласился я. — Завтра утром я отправляюсь в обратный путь.

Ночью меня мучила бессонница. Я чувствовал себя предателем по отношению к покойному Артемию Феклистову. А кроме того, не давали покоя мысли. Все было бы просто, окажись убийцами наши незадачливые грабители. Но раз душегубцы не они, то кто?

Зачем кому-то понадобилось убивать Феклистова? Он помчался вдогонку за каким-то старым знакомцем, будучи уверенным, что этот знакомец обрадуется встрече. Значит, можно с уверенностью предположить, что убил его кто-то еще. Но куда пропал этот знакомец? Почему он не вступился за Артемия? А если вступился, но не смог защитить, то почему убежал, почему не оказал содействия полицейскому расследованию?

Затем я вспомнил сомнения Артемия относительно порядочности графа Воронцова. Феклистов не исключал, что, оказавшись в бедственном положении, Семен Романович не погнушается подстроить ограбление. Выяснилось, что граф Воронцов еще до нашего приезда узнал о том, что император лишил его имений. Если следовать логике Феклистова, Семен Романович мог подготовить ловушку заблаговременно, и несчастный Артемий в эту ловушку и угодил. Выходило, что и я ни на секунду не могу чувствовать себя в безопасности.