Критика криминального разума - Майкл Грегорио

— И кем же он был подписан?

— Он не был подписан, сударь. Я служу у поверенного. Посыльный сообщил только, что приказ поступил сверху. Господину Рункену нет нужды подписывать те документы, которые он передает мне для исполнения. Там совершенно ясно говорилось, что я должен делать и куда следовать. Тот же посыльный вручил мне письмо с королевской печатью и те бумаги, которые я должен был передать вам на обратном пути в Кенигсберг. Если я сделал что-то не так, я приношу свои самые искренние извинения, сударь.

— Значит, вы вообще не виделись с господином Рункеном?

Кох покачал головой:

— Нет, сударь, не виделся.

— Мне следует немедленно пройти в здание суда, — сказал я, повернувшись и последовав по направлению к громадной Крепости на противоположной стороне площади. Я уже сделал несколько шагов, когда обнаружил, что Кох не идет за мной.

— В здание суда? — крикнул он мне вслед. — Разве вы не хотите вначале посмотреть свои комнаты?

Я повернулся к сержанту. Его слова прозвучали нелепо.

— Вы полагаете, что я приехал сюда на отдых? Я прибыл в Кенигсберг для расследования убийств, сержант!

Кох сделал шаг в мою сторону и почтительно снял шляпу.

— Луна еще не очень высоко, сударь, — проговорил он. Мгновение мне казалось, что я ослышался, но затем сержант продолжил: — У нас пока есть время…

— Неужели холод так подействовал на ваши мозги, Кох? — прервал я его. — Какое, черт подери, отношение может ко всему этому иметь Луна?

— Мне было приказано привести вас в Крепость сразу же после того, как Луна достигнет зенита, сударь. Ни минутой раньше.

Я прошел несколько шагов по глубокому снегу, стараясь подавить сильнейшее желание схватить его за горло.

— Вы хотите сказать, что здесь, в Кенигсберге, вы сверяете время с Луной, Кох? Или с фазами Луны? Или же вы просто демонстрируете мне еще один пример своей суеверной чепухи?

— Там у вас назначена встреча, сударь. Когда Луна достигнет зенита. Вот и все, что мне известно, — констатировал Кох.

— Вы об этом раньше не упоминали, сержант, — заметил я. — И вы не в первый раз уже обманываете меня.

Кох взглянул на меня с продуманной холодностью.

— Не мне задавать вопросы, сударь. Вам в помощь назначили человека — вот и все, что мне сказали, — ответил он.

— Но у людей есть имена, Кох, — заметил я.

Снова пошел снег, легкими крупными хлопьями, бившими в лицо и застилавшими глаза. Прежде чем снизойти до ответа на мой вопрос, Кох взглянул на небо.

— Упомянутого человека зовут доктор Вигилантиус.

Я открыл рот, желая возразить что-то, но слова застыли у меня на языке. Холодные снежники падали мне на губы и тут же таяли.

— Некромант?! — выдавил я наконец из себя. — Что он здесь делает?

— До меня доходили слухи, сударь, — не без колебаний ответил сержант, — что доктор будет проводить здесь научные эксперименты.

— О какой науке вы говорите, Кох?

Сарказм не произвел на моего бесстрастного собеседника ни малейшего впечатления.

— Мне объяснили, что он специалист по электрическим токам в человеческом мозгу.

— В самом деле? И что же Вигилантиус здесь делает?

— Я вам сказал, сударь. Проводит эксперименты.

— Ну что ж, давайте зададим вопрос немного иначе, — настаивал я. — Кто пригласил Августа Вигилантиуса в Кенигсберг?

Кох вытянулся по стопке «смирно».

— Мне очень жаль, герр поверенный Стиффениис. Я не могу ответить на ваш вопрос.

— Не можете или не желаете? Создается впечатление, что это ваше кредо, — процедил я сквозь зубы.

У Коха тем не менее не пошевелился ни один мускул, и он не сделал ни малейшей попытки объясниться.

— У вас еще есть время до назначенного часа, — произнес сержант. — Поэтому давайте я провожу вас в ваши комнаты, сударь. Экипаж ждет.

Я указал на Крепость на противоположной стороне площади:

— Разве вы не там меня разместите?

— О нет, сударь, — тут же возразил он. — Мне приказано отвезти вас совершенно в другое место.

Внезапно я почувствовал неописуемую усталость, словно ко мне самому приложили не один десяток пиявок. Я понял, что совершенно бессмысленно что-либо обсуждать с таким непробиваемым субъектом. И покорно последовал за ним к экипажу, подобно жертвенному агнцу, ведомому на заклание.