Банда отпетых дизайнеров - Елена Логунова

Мороженое с малиной под разговор о сердечных делах ушло незаметно. Приговорив лакомство и поставив точку в обсуждении моих душевных мук, мы перешли на страдания Трошкиной. Обычно Алка избегает разговоров о своей личной жизни, но ликер, которым мы не скупясь полили пломбир, очень располагал к откровенности.

– Как там Зяма поживает? – развозя ложечкой по тарелке остатки алкогольного сиропа, застенчиво спросила Алка.

Я вздохнула, потому что порадовать подружку мне было нечем. Зяма, к которому Алка питает тайную страсть, поживал хорошо и даже замечательно, меняя подружек, как носки. Недавно у него завелась новая дама, по всей видимости, очень любвеобильная: сегодня утром она подняла Зяму с постели телефонным звонком и долго беседовала с ним, явно настаивая на свидании. Зямка, у которого расписание свиданий плотнее, чем график движения поездов на узловой станции, затруднялся назначить точное время встречи, и собеседники висели на телефоне с полчаса, корректируя и сводя воедино свои планы. Если я правильно поняла Зямину последнюю фразу: «Ладно, птичка, я буду в два!», сегодняшний день мой донжуанистый братец прожил не зря.

– Зяма занят делами, – сказала я, не уточняя, что дела эти ведутся преимущественно в горизонтальном положении. И воспользовалась случаем покритиковать подружку за пассивность:

– Ты бы сама спросила его, как он поживает и чем занимается! Слово за слово, глядишь – и разговорились бы!

Само собой подразумевалось, что Алка знает о Зяминой манере вести беседы с дамами главным образом в постели.

– Мы в последнее время редко видимся, – покраснев, сказала подружка. – Когда я бываю у вас, Зямы нет дома, а ко мне он не заходит.

– Надо сделать так, чтобы зашел! – заявила я. – Хочешь, я прямо сейчас позвоню ему и позову сюда?

– Не надо, – тихо, но решительно воспротивилась Трошкина. – Я хочу, чтобы он сам пришел.

– Долго же тебе ждать придется! – воскликнула я.

И ошиблась.

– Тук, тук, тук! – послышался на лестничной площадке веселый голос Зямы. – Алка, ты дома?

Трошкина грохнулась с табуретки и побрела в прихожую, прихрамывая.

– Сижу за решеткой в темнице сырой! – декламировал он, с намеком скребя ногтем по сеточке, отделяющей его от прихожей. – Вскормленный в неволе орел молодой!

– Привет, орел! – сказала я, выступая в прихожку следом за ковыляющей Алкой. – Чего залетел?

Трошкина молча саданула меня в бок острым локтем. Я перекосилась, а она приветливо сказала:

– Привет, Зяма, давненько не виделись! – и торопливо открыла сетчатую загородку.

– Гм… А что это с вами? Отчего вы такие кривобокие и перекошенные? – спросил братец, войдя в квартиру и оглядев нас с Алкой.

– Пустяки, немного помялись в троллейбусе, – светски молвила Алка и поплыла в комнату лебедушкой, старательно борясь с хромотой.

– Не все же ездят на собственном транспорте! – ехидно добавила я.

Зяма посерьезнел и деловито сказал:

– Вот именно по этому поводу я к тебе, Аллочка, и пришел! Мне срочно нужна твоя грамотная консультация.

– Но я ничего не понимаю в автомобилях! – испуганно вскинулась Трошкина.

– А кто говорит об автомобилях? Я совсем другой транспорт хочу приобрести! – сообщил Зяма, удобно устраиваясь на диване. Весело застучали деревянные бусинки, нашитые на бахрому его шикарной джутовой рубахи в мексиканском стиле. – Вот скажи мне, Алка, как скотовод скотоводу, как правильно произвести куплю-продажу оптовой партии рогатого скота? Конкретно – молодых бычков?

Мы с Трошкиной одинаково вытаращили глаза и заморгали. Мне немедленно явилось видение: Зяма в посконной рубахе с петухами, в просторных шароварах, в соломенной шляпе колесом и с висячими усами Тараса Бульбы погоняет ритуальными криками: «Цоб-цобе! Цоб-цобе!» четверку молодых бычков, запряженных в чумацкую телегу. Бычки, пригнув рогатые головы, влекут гужевой транспорт по пыльному шляху, мимо высоких стогов и одинокого дорожного указателя «Хуторъ Середомакарьевский– 2 версты». Тряхнув головой, я недоверчиво спросила:

– Зяма, ты хочешь купить ездовых быков?

– Ездовых? – он немного удивился. – Да нет, просто съедобных! Мне представилась возможность заработать на поставках говядины, и я не хочу упустить этот шанс, потому что нуждаюсь в деньгах на покупку скуттера!

– А я-то тут при чем? – слабым голосом спросила Трошкина.

– Ну, привет! – обиделся Зяма. – Ты же владелица ранчо! Не хочешь делиться профессиональными секретами – не надо, так и скажи!

– Нет-нет, я готова с тобой делиться! – поспешно вскричала Алка.

Слепому было видно, что она готова делить с Зямой кров, стол и постель, а уж про животноводческие секреты и говорить нечего. Знай Алка какую-нибудь великую скотоводческую тайну – запросто выдала бы ее Зяме за один нежный взгляд!

– Тогда я изложу ситуацию, – он сменил гнев на милость.

Ситуация выглядела следующим образом. Какие-то Зямины знакомые колхозники (я удержалась и не спросила, где именно они живут) желали продать шестьдесят молодых бычков. Узнав об этом, мой легкомысленный братец вызвался быть посредником в сделке и быстро нашел покупателя. Этот представитель столичного бизнеса выразил полную готовность купить пресловутых молодых бычков, однако представлял их себе исключительно в виде освежеванных туш. Колхозники же по старинке мыслили в иных категориях и, соглашаясь с предложенной ценой, имели в виду самодвижущийся рогатый скот. Не будучи знакомыми друг с другом, обе заинтересованные стороны нетерпеливо теребили посредника, а ему нужно было решить непростую задачу: привести к общему знаменателю шестьдесят живых бычков и сорок тонн говядины.

– Короче, Зяма, получается, что ты должен самолично зарезать шестьдесят бычков? – захохотала я. – Неплохая будет коррида!

– Чтоб ты знала, бычков не режут! – обиженно ответил братец. – Их забивают электрическим током.

– Кошмар! – бледнея, сказала чувствительная Трошкина.

Зяма покосился на нее и язвительно спросил:

– А как, ты думала, превращаются в мясо твои австралийские овцы? Кончают жизнь самоубийством?

Алка покраснела, а я, выручая подружку, заявила:

– Какие проблемы с током? Ты не сможешь найти в сельской местности оголенный электрический кабель? После реализации исторического плана электрификации всей страны высоковольтные линии имеются в любом уголке нашего края!

Это была шутка. Находясь под действием ликера, я сочла ее смешной, но веселья в массах она не вызвала. Зяма тут же пересказал сюжет, который только что показывали в местных новостях – об аварийном отключении электроэнергии, из-за которого трамваи третьего и шестого маршрутов стояли как вкопанные с двенадцати двадцати до двух часов, перегородив собой несколько улиц, так что проблем с передвижением по городу не было только у пешеходов и счастливых владельцев скуттеров. А строго по теме забоя скота братец сказал: