Радикальный удар - Альберт Байкалов

— Ты чего тут шебуршишься? — раздался над головой голос.

Он замер, боясь, что его сейчас ударят. Между тем машина поехала еще медленнее. Вот она встала. Раздался странный шум. Что-то лязгнуло.

«Механические ворота», — догадался Константин и неожиданно со всей ясностью осознал, что это конец пути, а может, и самой жизни. Сердце стало биться с такой силой, что ему попросту стало тесно в груди. Он стал задыхаться.

Неожиданно джип снова сорвался с места, круто развернулся и затормозил.

— Приехали, — прозвучал голос.

Послышалась возня, захлопали дверцы. Кто-то открыл багажник.

Селедина подхватили под скованные за спиной руки и выволокли наружу. Упав на асфальт, он вскрикнул.

— Чего вы его раньше времени калечите? — узнал он голос Лысого. — Успеете еще.

Константина подхватили и куда-то поволокли. Он едва успевал перебирать ногами. Несколько раз споткнулся, но упасть ему не дали. Подняв на второй этаж какого-то здания, делягу протащили по коридору. Наконец остановились. Послышался стук.

«Странно, — удивился Селедин. — Похоже, это какое-то учреждение».

Между тем из-за дверей ответили, и его втащили через порог.

— Зачем вы ему мешок напялили? — раздался удивленный голос.

С головы тотчас же сняли пакет.

От яркого света из глаз брызнули слезы. Селедин прищурился, силясь разглядеть сидевшего за столом напротив него человека, за спиной которого было окно с решеткой.

«Неужели полиция?!» — осенило Константина. Он чуть не закричал от радости. Однако в следующий момент его с силой опустили на твердую поверхность вмонтированного в пол табурета. Селедин сморщился и с опаской посмотрел на своих конвоиров.

Оба были крепко сложены. Один наголо бритый — именно тот, что ехал на заднем сиденье джипа и рассмеялся, когда он попросил его отпустить.

— Ну что, Константин Игоревич. — Сидевший за столом мужчина со строгим лицом подвинул к себе папку и открыл ее. — Будем знакомиться?

— Вы кто?.. То есть будем, — Селедин часто закивал.

— Товарищ майор, — неожиданно позвал бритоголовый, — нам здесь подождать?

— Я позвоню. — Сидевший за столом мужчина перевел взгляд на Селедина. — Меня зовут Круглов Денис Леонидович. На начальном этапе я буду вести ваше дело. Потом его передадут в прокуратуру. Но это не факт. Вас хотят видеть и в ФСБ.

— Но в чем меня подозревают? — Селедин облизнул сухим языком губы.

— Итак, приступим к работе? — оставив его вопрос без ответа, спросил Круглов.

— Конечно, — снова кивнул Константин, лихорадочно соображая, как быть.

«Если сейчас начать давать показания, то срок наверняка скостят. Сколько дают за наркотики? Лет двадцать, — стал рассуждать про себя он. — Погоди, но я же ничего не знал! А убийство водителя? А так его никто не найдет!»

— Фамилия, имя, отчество…

Записав адрес прописки, Круглов откинулся на спинку стула и некоторое время молча разглядывал Селедина.

— Что? — не выдержал и спросил он.

— Вот смотрю на вас и думаю: росли в благополучной семье, родители инженеры… Окончили военное училище, служили, потом уволились, открыли свой бизнес… и превратились в сволочь. Или раньше таким были? Не понимаю. Что, вот если мне денег пообещать, я тоже на все пойду?

— О чем это вы? — с трудом ворочая языком, спросил Селедин.

— Да о том, за что вы скоро на весь остаток своей жизни сядете.

Слова Круглова были сродни рухнувшей на голову бетонной плите.

Селедину сделалось дурно, но он тут же взял себя в руки.

«Пугает. От силы лет пять, — постарался успокоить себя Константин. — И то, жена таких адвокатов наймет, что еще до суда все дело развалят».

— Взрывчатка, которую вы провозили в Москву…

— Я не возил! — возмутился Селедин.

— Возили, — цокнул языком Круглов и договорил: — Не исключено, что она использовалась при проведении террористических актов.

— Не может быть!

— Значит, признаете?

— Не признаю.

— И героин не провозили? — прищурился Круглов.

— Я спирт возил. Но он в медицинских целях закупался. — Селедин отвернулся и стал разглядывать корешки книг, стоящих на полках шкафа.

— Вы считали так, пока одна из бочек не лопнула, и ваш водитель по фамилии… — он заглянул в лежащую перед ним папку, — Ермолаев не обнаружил течь.

Следовать стал медленно отдаляться и темнеть, окно — меркнуть.

— Какой Ер…

— Это тот, который по версии следствия годичной давности странным образом погиб в автокатастрофе, — доносился голос уже откуда-то издалека. — Так что вариантов у вас немного…

— Я требую адвоката…

Селедину показалось, что это сказал его голосом кто-то другой.

— Ну, так что, будем сотрудничать? — прищурился Круглов.

— А подумать можно? — жалобно пропищал Селедин.

— Что? — От изумления Круглов даже приподнялся со стула.

Поняв, что сморозил глупость, Константин кивнул:

— Конечно… Только…

— Что? — насторожился следователь.

Селедин закусил нижнюю губу, лихорадочно соображая, как быть. До него наконец дошло, что как ни поверни, а лучше молчать. Или, по крайней мере, дать такие показания, чтобы никоим образом под подозрение не попал Мухарбек Хатуев. Тогда ему точно конец. А если Муху тоже взяли, и он сейчас сидит за стенкой и дает показания? Нет, буду стоять на своем: я работал с Малаховым и никаких людей больше не знал.

* * *

Чана с замиранием сердца прошел через проезд, в котором еще оставались следы состоявшегося накануне побоища. У стены были заметны брызги крови. Повсюду валялись растоптанные пуговицы от его рубашки, скомканный носовой платок, ватный тампон. По-видимому, приехавшим на «Скорой помощи» врачам хватило работы.

В подъезде было тихо. Поднявшись на второй этаж, Чана прислушался. У соседей негромко играла музыка. Только тут он понял, что оказался в глупом положении. У него есть документы и деньги, однако нет ключей от квартиры. Что делать? Бросить все и ехать так? По дороге купить приличную одежду… А что, если найдут паспорта, которые здесь хранятся? Он взялся за перила, лихорадочно думая над создавшимся положением.

Неожиданно двери соседней квартиры открылись, и на площадку вышел коренастый рыжий мужчина. На нем была майка и обвисшее на коленях трико. Он был навеселе.

— Привет, сосед! — увидев Чану, обрадовался он. — Чего стоишь? Домой не пускают?

— Шутка удалась, — огрызнулся Хатуев. — Ключи потерял, а они чужие. Ты же знаешь, я снимал ее.