Деньги для киллера - Татьяна Полякова

Утром мы вернулись к себе и обследовали двери: в гостях унас кто-то побывал, основательно пройдясь по всему дому. Оставалось тольконадеяться, что ничего интересного он не нашел. Нам совершенно не хотелосьотправиться вслед за Максимычем.

Да, тот у амбара явно любил компанию и потянул за собойдругих. Даже думать не хотелось, кто следующий?

Следующими будем мы. Это я поняла, как только Сонькавозникла в понедельник в моей квартире. У меня весь день было ужасноепредчувствие, а тут ввалилась Сонька, и на ней, как говорится, лица не было.

— Ты чего дохлая такая? — спросила я.

— Славка, чтоб ему пропасть…

Я облегченно вздохнула.

— Пошли в кухню, чай пить с вареньем.

Черная смородина. Будешь?

— Буду! — Сонька села к столу и ложку схватила.

— Полотенце на колени положи, — сказала я, потомучто Сонька была в моем костюме, а у нее прямо-таки дар сажать пятна.

— Да ладно. Я аккуратно.

— Вот уж не поверю. Чего случилось? — спросила я,хотя про Славку мне было неинтересно.

— Представляешь, пока мы в деревне были, этот подлецменя ограбил. Взял у тети Веры ключи, ты знаешь, я ключи у нее оставляю (язнала, что в противном случае Сонька их непременно бы потеряла и не смогла быпопасть в собственную квартиру).

Ну, вот, так этот подлец пришел к ней, взял ключи, якобы япросила кое-какие вещи привезти на дачу, и меня ограбил. Форменным образом. Ичто мне теперь делать?

В милицию заявлять?

— Заяви.

— Ну, не чужие мы с ним все-таки люди.

— Так ведь все выгреб. 600 долларов, что на черный деньбыли, и золото. Все золото уволок.

— Тогда заяви, — кивнула я. Сонька была вялой и насебя непохожей. Именно такое ее состояние навело меня на мысль… — Нет, тольконе это! воскликнула я и уставилась на нее.

— Кто ж знал, Греточка. Я ведь спрятала.

Вместе с кольцом и серьгами.

— Медальон? — спросила я. Сонька испуганнокивнула.

— Греточка…

— Убогая ты моя, я ль тебе не говорила, что брать егоопасно?

— Греточка, — приготовилась реветь Сонька.

— Ну, вот, — сказала я. — Здорово повезет,если смерть у нас будет легкой.

— Я ведь…

— Пей чай и молчи.

Сонька торопливо пила чай, конечно, с ложки капало, и подолмоего любимого костюма пошел пятнами.

— Ой, — произнесла Сонька тонким-тонкимголоском. — Я нечаянно. Честно.

— Ерунда, — улыбнулась я и опрокинула вазочку свареньем ей на грудь. Мне сразу стало легче, я смогла даже допить чай, хотяСонька визжала, топала ногами и грозилась меня убить. Я смотрела на стену передсобой и размышляла о тщете всего сущего.

— Гретка, — позвала Сонька, вдоволь наоравшись ипереодевшись в другой мой костюм, — надо Славку искать.

Разумеется, подруга была права.

— Сколько, говоришь, он денег прихватил?

— 600 баксов.

— 600 долларов пропить надо. Где он, как ты думаешь?

— Да где всегда, в «Витязе».

«Витязь» — забегаловка средней руки.

Главной ее достопримечательностью, кроме чудовищной грязи,был зал с очень низким потолком, где стояли два бильярдных стола.

Славка мнил себя непревзойденным игроком в бильярд и здесьпросаживал свои деньги, когда они у него случайно появлялись.

— Поехали, — сказала я, — может, он еще неуспел медальоном похвастать.

Мы поймали такси и махнули в «Витязь».

— Смотри, Славкина машина, — обрадовалась Сонька,завидев на стоянке перед рестораном знакомую «девятку». Я не смогла скрытьвздоха облегчения, но, как выяснилось, радовались мы зря: Славки здесь неоказалось. Мы раз пять прошлись по залам, заглянули в бар, но его так и ненашли. Зато в баре сидел Славкин друг Олег. Сонька направилась к нему. Я ждалау стойки, она вернулась через десять минут, едва живая.

— Ну? — спросила я.

— Хуже не бывает. Славка ошивался здесь со вчерашнегодня. Проигрался. Доллары еще вчера спустил. И медальон ставил. Олег видел. Асегодня к обеду заявился, при деньгах, видно, где-то занял, — Соньказапечалилась. Олег говорит, полчаса назад видел, как Славка выходил отсюда сдвумя какими-то парнями.

— Куда выходил?

— Не знает. Столкнулись в дверях.

— Все, — обреченно заявила я, — Славку мыбольше не увидим.

Я была права. Прождав часа четыре, мы поняли всюбессмысленность этого занятия и вышли из ресторана. Машина по-прежнемунаходилась на стоянке, но я почему-то была уверена, что ей нужно искать другогохозяина.

— Гретка, ты только не злись, — канючилаСонька, — может, я, конечно, и виновата, но я не нарочно. Давай дружить,а?

— Давай. Перед смертью нужно все прощать друг другу.

— Плохи дела?

— Возможно, бывают и хуже, но мне о них ничего неизвестно.

— И что же нам делать?

— В милицию идти, сдаваться.

— Это что же, с тюрьму?

— Ну, не хочешь в тюрьму, давай в могилу.

В могилу Сонька не хотела, она посопела и опять полезла комне:

— Греточка, ты ж такая умненькая-преумненькая, неужелиничего придумать не можешь?

— Ничего, — отрезала я, — идем в милицию.

— Сами себя в тюрьму сажать? — ахнула Сонька.

— Нет, сообщить о пропаже твоего возлюбленного.

Пропажа возлюбленного милицию не взволновала.

— Давно пропал?

— Часов пять. — Милиционер заскучал, а когдаузнал, что Сонька не является законной супругой пропавшего, и вовсе потерял кнам интерес. Мы вышли из отделения: я усталая, Сонька взбешенная.

— И таким козлам сдаваться? — бушевала она. —Да пусть меня повесят!

— Возможно, нам повезет меньше… Вот что, поехали кИгорьку.

— К какому Игорьку? — не поняла Сонька.