Число зверя - Константин Алов

— И ты веришь в эту галиматью? — с сомнением спросила Ирина. — Наши газетчики, если не могут раскопать сенсации, готовы сами на улицах людей резать.

Крюков резко остыл:

— Ты права, не сходится. Если бы такой маньяк появился, он обязательно прошел бы в сводке происшествий. А нам пока ничего подобного не сообщали.

— Вот видишь, — вздохнула Ирина. — И здесь тупик.

— Да, полный облом, — согласился Крюков.

— Постойте! — вдруг встрепенулся Зелинский. — А что, если газета не врет? Месяца три назад Галина жаловалась, что в толкучке ее что-то больно укололо в бедро. Даже точку от укола показала. Она решила тогда, что укололась о чью-то булавку или шпильку. Постойте, дайте вспомнить! Где же это было?

Зелинский изо всех сил постарался сосредоточиться.

— Вспоминай, где это произошло? — наседал на него Крюков. — На рынке? В магазине? В театре? В пивной? В очереди к мавзолею? Где? Вспоминай!

— Отстань от него! — потребовала Ирина.

— Вспомнил! Это случилось!.. — растерянно воскликнул Зелинский и осекся. — …Это случилось в моем банке на презентации.

По раскисшей дороге вдоль высокого забора, отделявшего парк Боженово от воинской части, медленно ехал черный джип «ниссан-патрол». Когда-то он принадлежал касьяновцам, но позже в качестве трофея достался Рифу.

Риф сам вел мощную машину. Рядом с ним сидел Мясник.

— Ты будешь работать здесь. — Риф кивнул на забор гарнизона.

— У меня есть и другие дела, — напомнил ему Мясник.

— Не бойся, не переломишься. Функции у тебя будут в основном контрольно-надзорные. Здешний командир, полковник Павлов, еще та сука. За ним глаз да глаз нужен. Продаст — не заметишь.

— Нет проблем, за ним будет кому приглядеть. Лишь бы бабки вовремя шли.

— С бабками задержек не будет. У нас же собственный банк имеется.

Крюков удивленно свистнул:

— У тебя в банке работает Мясник. Точнее, работал.

Зелинский только что показал ему несколько фотографий, на которых была запечатлена та самая презентация.

— Вот этот парень в форме секьюрити — тот самый маньяк, которого мы уложили при задержании в Боженовском парке.

Зелинский впился глазами в лицо на фотографии.

— Значит, убийца — он?

— Не обязательно, — пожал плечами Крюков. — Теперь его не допросишь. Попробуй прокачать его по своим каналам. У тебя ведь есть служба безопасности. Кстати, судя по всему, он в ней и работал.

Зелинский замотал головой:

— Конечно, в моем банке есть служба безопасности. Но ее дело — вести разборки с конкурирующими крышами. Чем они, собственно, сейчас и заняты. С Касьяновской группировкой никак покончить не могут. А чтобы разобраться в смерти Галины, следует провести квалифицированное частное расследование. Кроме того, я не могу доверить такое важное для меня расследование посторонним.

— Ты им не веришь? Так и скажи. Но я не знаю. — Крюков развел руками. — Я пока не вижу ничего, за что в этом деле можно было бы зацепиться. Скорее всего, ты прав. Маньяк сделал Галине инъекцию со СПИДом, потом мы его завалили. И то, что он погиб за месяц до смерти Галины, в данном случае дела не меняет.

Зелинский насторожился:

— Нет, меняет. Правда, я не знаю, как это…

— Кончай темнить, — разозлился Крюков. — Выкладывай все, что знаешь, иначе я отказываюсь работать.

— Хорошо, слушай самое главное, — выдавил Семен. — Я не знаю, стоит ли про это говорить… Короче, я не уверен, что Галина покончила с собой.

— Как это? Ты же сам сказал, что она вскрыла вены! И записка!

— Не хотеть жить и хотеть умереть — не одно и то же, — вздохнул Зелинский. — Выброситься из окна можно под влиянием секундного порыва, но вскрыть вены — на это нужна воля к смерти, причем не одномоментная, а достаточно продолжительная по времени. А ее у Галины быть не могло.

— И поэтому ты считаешь, что ее убили?

— Не только поэтому. Пойдемте со мной.

В прихожей Семен остановился и указал пальцем на входную дверь:

— Вот, смотрите. У меня две двери — внутренняя и наружная. Но петли на них с разных сторон, так получилось. Поэтому, чтобы, выходя из квартиры, открыть наружную дверь, нужно сначала до конца распахнуть внутреннюю. Видите? Если ее только приоткрыть, она будет мешать подобраться к замку. Но когда внутренняя дверь распахивается до конца, она каждый раз сбивает с крючка вешалки мою старую шляпу. Вот эту. Галя собиралась ее почистить, поэтому и не убирала в шкаф. Так вот, когда я пришел, шляпа лежала на полу возле двери ванной. То есть сначала была закрыта дверь ванной, потом открыта входная дверь.

— Почему ты не сказал об этом следователю?

Семен пожал плечами.

— Это ничего бы не изменило. Когда я вошел, то первым делом автоматически поднял щляпу с пола и повесил на место. Не мог же я сбросить ее обратно. К тому же следователь не велел ничего трогать.

— Детский сад! — снова развел руками Крюков. — Сначала он прячет все улики, а потом требует, чтобы я на пустом месте убеждал следователя искать убийцу.

— Не надо никакого следствия. Я хочу, чтобы вы нашли убийцу Гали. Вы не имеете права отказывать мне. — Зелинский ударил ладонью по столу. — Я должен, я просто обязан разобраться с этим делом! Ты, — указал он на Ирину, — хозяйка частного охранно-сыскного предприятия…

— Оно еще не открылось, — возразила она. — Сначала мне нужно оформить лицензию на себя, а для этого представить бумагу об окончании спецкурса. Потом нужно будет подготовить учредительные документы и пробить лицензию на создание охранного предприятия.

— Разве это проблемы? Диплом тебе сделаю хоть завтра — у меня в Латвийском филиале Международной академии безопасности старый друг работает. Фирма мирового уровня, туда месяцами в очереди стоят. Что еще нужно? Деньги? Завтра получишь беспроцентный кредит на двадцать лет. Как депутат или генерал. Что скажешь, хозяйка?

— Никакая я не хозяйка! Меня Крюков в это дело втравил, пусть он и отвечает! Крюков, зачем тебе понадобилось делать из меня владелицу частного сыскного предприятия? Я была преуспевающим юристом…

— Ты им и осталась, так что ничего не потеряла, — возразил Крюков. — Зато приобрела…

— Что?

— Ну… Как бы это сказать… — Крюков замялся, подыскивая аргументы.

— Признайся, — потребовала Ирина, — что это нужно было не столько мне, сколько тебе!

— Мне? Зачем? — вытаращил глаза Крюков.

— И слепому видно! — кипятилась Ирина. — Ты собираешься оплату своих праведных трудов проводить через мою фирму, — закончила она свою мысль.

— А кому от этого плохо? — вопросил Крюков. — Пойми простую вещь: в том варианте, который я тебе предлагаю, клиент заказывает за собственные деньги собственное расследование любой сложности. И ведут его не домотканые любители, а профессиональные сыщики и следователи.