Убийство в Кокоа-Бич - Олег Агранянц

— Помилуйте, что вы говорите! — прервал меня Мешков. — Такого не было!

— Было. Только вы об этом не написали. Вы писали под Кафку: мир хаотичен, им движет случай, абсурд, а тут пьяные оргии. Никакого хаоса и абсурда, все просто, естественно: пьянство, разврат. И это, увы, не Кафка. Это просто порнография.

Профессор молчал. Я посмотрела на Валерию: злой взгляд, резкие движения, она то сжимала кулаки, то разжимала, руки у нее дрожали. И я вспомнила женщину, которую допрашивала в прошлом году. Та так же нервно сжимала и разжимала кулаки, и у нее так же дрожали руки. И был такой же взгляд: бегающий, злой, напряженный. И я догадалась.

— Ваша жена алкоголичка. И вы пытаетесь это скрыть. Напрасно. Я все равно узнаю. Не сейчас, так потом.

Они молчали. Я не отставала:

— В ваших интересах признать это сейчас. В ваших интересах.

Еще минута молчания. Потом начал Мешков. Говорил он размеренно, выбирая слова:

— Действительно, и это к очень большому сожалению, Валерия Александровна рано пристрастилась к алкоголю. Это было такое время. Ну пила, пила немного вина, но чтобы напиваться!

— В те годы в армии, вина, немного… Так ли?

— Хорошо, пускай так. Но что это меняет в отношении убийства Князевой?

— Неужели ты не видишь, что она затягивает на тебе удавку?! — взорвалась Валерия. — Она уже что-то заранее выпытала и теперь подгоняет под ответ.

Я посмотрела на Валерию. А ведь она очень похожа на даму, которая последний месяц неотступно следовала за Князевой. Невысокого роста, носит юбку. В.Меши вполне может быть «Valeria Meshkov». Все сходится.

— Вам, Валерия Александровна, и киллер не понадобился бы. Вы человек жестокий, особенно когда дело идет о вашем муже.

— А я бы действительно задушила ее своими руками.

— Лера, что ты говоришь! Госпожа Лонова может подумать бог знает что.

— А она и так уже подумала. И она права, если так думает. Мне трудно с собой совладать, когда тебя обижают.

— В последние дни Князева встречалась с дамой приблизительно вашего роста. Это были вы, Валерия Александровна?

Та не раздумывала:

— Да, это была я.

— В каких магазинах вы были вместе с Князевой? В каких ресторанах?

— Я не помню. Меня водила Князева. Я была очень пьяна. Вы же знаете, я алкоголичка.

— Вы приехали во Флориду на машине или прилетели на самолете?

— На машине.

— Какого цвета у вас «Кадиллак»?

— У нас нет «Кадиллака».

— А у вашей дочери?

Супруги молчали, а я продолжила:

— У вашей дочери есть «Кадиллак». Она вышла замуж за американца. Да непростого, сына сенатора. Теперь живет в Вашингтоне. Вот уж кому поперек горла записки Князевой! Вот уж у кого найдутся деньги, чтобы нанять киллера! Ваша дочь знакома с вашими записками?

— Конечно, нет! — возмутился Мешков.

— Боюсь, она прочитала их, — проворчала Валерия.

— Как ты можешь такое говорить! — негодовал Мешков.

— Когда ты отучишься врать по пустякам?! Они же завтра спросят Леру, и она им все расскажет. Она не умеет врать, она в меня. А ты опять окажешься бароном Мюнхгаузеном! Да, я ей показала записки. Я не могла не показать, после того как поняла, что Князева обязательно покажет ей свои каракули.

— Вы рассказывали ей о попытках Князевой вас шантажировать?

— Таких попыток не было. Мой муж сочинил повесть и теперь верит всему, что написал.

— Но тем не менее ваша дочь встречалась с Князевой. Это так?

Валерия молчала, а я продолжила:

— Их видела вместе хозяйка магазина, возле которого произошла история с машиной.

— Да, это было. Она встретилась с Князевой.

— Зачем?

— Она предложила ей деньги за рукопись с условием, что она потом про нас забудет.

— Сколько?

— Князева просила десять тысяч. Лера предлагала две. И тут приключилась история с машиной. Лера дала этой стерве двести долларов на ремонт, взяла в рент новую машину и вернулась в Орландо. Через три дня Князева ей позвонила и сказала, что машина отремонтирована и она согласна на четыре тысячи. Лера приехала к нам, все рассказала, и Александр Аркадьевич выслал Князевой чек на четыре тысячи долларов с пометкой «на ремонт машины».

— А рукопись Князева не прислала?

— Нет.

— Она обязательно прислала бы, — вмешался профессор. — Она человек слова. Я очень удивился, почему не прислала. Теперь я понял, ее убили.

— Человек слова? — ухмыльнулась Валерия Александровна. — Стерва!

— Вам будет трудно убедить суд, что ваша дочь не наняла киллера. Все, о чем вы говорите, свидетельствует против нее. В Кокоа-Бич в ней опознают женщину, в машину которой ударилась тележка.

— Да, опознают. Ну и что?

— Это уже след.

Валерия Александровна встала:

— А теперь уходите! Больше без адвоката мы вам ничего не скажем.

И в это время зазвонил мой телефон. На дисплее высветилось лицо отца.

— Здравствуй, папа.

— Дай трубку Мешкову.

Я протянула трубку профессору. Я не слышала, что говорил отец. Слышала только ответы профессора.

— Профессор Мешков. Ну и что? Почему я должен с вами встречаться?!

Он отложил телефон. Немного подумал. Валерия Александровна молча смотрела на него. Потом он снова взял телефон:

— Хорошо. Послезавтра мы вас ждем.

Он вернул мне телефон:

— Вам надо уходить. Послезавтра мы снова встретимся утром в десять.

Валерия Александровна молча вышла. Профессор проводил меня до машины.