Убийство в Кокоа-Бич - Олег Агранянц

Валерия вздрогнула. Я обратила на это внимание. Отец тоже заметил:

— Валерия Александровна хотела меня поправить: не только мужчины, но и женщины.

Супруги молчали. Отец продолжал:

— Демобилизовавшись, вы прихватили с собой некоторое количество вещества. Вы хотели продать его наркодельцам?

Супруги засуетились:

— Нет. Нет.

— Он был вам нужен как лекарство для вашей супруги?

Ответила Валерия:

— Да. Для меня.

— Это можно понять. Потом вы провезли пузырек с наркотиком в Бостон. И здесь вы тоже хотели использовать его для лечения вашей супруги.

Мешков молчал, а отец повторил:

— Только для лечения супруги.

— Да. Но не пузырек, а небольшую ампулу.

— Вот и прекрасно. Тогда закончим с этим. Кстати, я совершенно убежден, что к убийству Князевой вы непричастны.

Он повернулся ко мне:

— Теперь задавай вопросы по твоему делу.

Я обратилась к профессору:

— Я понимаю, зачем вы взяли ампулу, Александр Аркадьевич, понимаю и не осуждаю вас. Но я не понимаю, зачем взяла наркотик Князева? Она объяснила, зачем он ей нужен?

— Я не спросил.

— Верно. Не спросил, — подтвердила Валерия. — Когда я об этом узнала, я ему…

— Много она взяла?

— Двадцать пять миллиграммов.

— Это точно?

— Точно. Я сам ей отмерил.

— Потом у вас кончились запасы, вы вспомнили о Тамаре и решили купить у нее ампулу. Вы послали для переговоров свою дочь. Почему дочь? Почему не поехали сами? Впрочем, я догадываюсь. В это время Валерия Александровна, скажем так, болела, и вы не могли оставить ее одну. Поехала дочь. Она знала о недуге матери? Конечно, знала. Такое не скроешь! Вы что-нибудь можете добавить?

Они молчали. Снова вмешался отец:

— Вам лучше подтвердить то, о чем говорила Карина. Если вы докажете, что дело обстояло именно так, мы постараемся больше вас не тревожить. Если нет…

Снова быстрее среагировала Валерия:

— Так. Или почти так. У нас уже давно кончился этот «Мефистофель», давно. Мой муж давно просил Тамару продать ампулу. А она говорила, что у нее больше ничего нет. Уж не знаю, почему, но мы были уверены, что ампула у нее осталась. А тут случился кризис, интенсивней, чем обычно. И наша дочь отправилась во Флориду за лекарством.

Продолжил профессор:

— Вы можете подумать, что она наняла киллера, он убил Тамару и отнял ампулу. Но у нас есть алиби.

— Не надо, — остановил его отец, — мы вам верим. Не могла ваша дочь решиться на такое.

— Конечно, не могла, — обрадовался профессор, — Она просто купила ампулу. Заплатил я. Я выслал перевод.

— Она купила все? — спросил отец.

— Все. Я помню, сколько миллиграммов я ей дал, и сосчитал, сколько она мне вернула. А что касается алиби…

Отец поднялся:

— Спасибо.

— Вы уходите? — удивился профессор.

— Да, мы уходим. И вы должны понять, что, если бы вы с самого начала сказали правду, мы бы вас так долго не мучали.

— И теперь все? — не мог проверить профессор.

— Конечно все, — зло проворчала Валерия. — У них просто больше нечего нам предъявить.

* * *

В машине я спросила отца:

— Неужели все? Неужели действительно им нечего больше предъявить?

— Нечего. Потому что в смерти Тамары они не виноваты. Просто совпадение. Все, что Валерия рассказывала тебе о визите дочери в Кокоа-Бич — правда. Только она купила не книгу, а ампулу. Остальное все правда. Князева просила десять тысяч. Дочь предлагала две. И тут произошла история с машиной. Дочь дала ей двести долларов на ремонт и уехала. Потом Князева ей позвонила и сказала, что машина отремонтирована и она согласна на четыре тысячи. Дочь рассказала все родителям, и профессор выслал Князевой чек на четыре тысячи долларов с пометкой «на ремонт машины».

— И что мы будем делать дальше?

— Думать. Это не вредно в любом случае.

— И к ним больше не вернемся?

— А вот этого я не знаю.