Вечный кайф - Сергей Зверев

— По сколько?

— Пятьдесят зеленью.

— Что-то дешево.

— Оптом. Приличные партии.

— Как договариваешься с ними?

— Как и со мной мои клиенты. Звоню таджику на пейджер. Он скидывает мне на пейджер ответ.

Вот плоды прогресса. Не нужно секретиться. Все просто. Пейджер — лучший способ конспирации.

— Время? — осведомился Галицын.

— Да хоть сегодня.

— Сдашь поставщиков? — обернулся к нему я.

— Сдам, — с готовностью кивнул Тютя.

Мне бы задуматься, чего это он так радуется. Но восприятие притупилось из-за близости удачи. Так что я просто кивнул:

— Будем звонить.

Галицын завел мотор, и мы двинули к ближайшему телефону-автомату.

* * *

— Ну не идиоты вы, а? — спросил Романов, зло разглядывая меня и Арнольда.

В свете неоновой лампы мы выглядели бледными и виноватыми.

— Так точно, — щелкнул я каблуками. — Свиньи-с мы-с. Прикажете выпороть?

— Приказал бы. — Романов махнул рукой. — Нет, ну это надо!

— Моя вина, — сказал я.

— Конечно, твоя… Раздолбаи…

— Вообще-то я его упустил, — сказал Арнольд, виноватыми собачьими глазами глядя на Романова. — Не успел.

— Все хороши… Где третий герой?

— Князь?

— Да.

— У него что-то с тещей.

— Хоть бы разок ее увидеть. Такое впечатление, что он по жизни только ею и занят, — покачал головой Романов.

— Заботливый зять, — сказал я.

— Барыгу отпустить. Ну как это? — всплеснул руками Романов.

— Мы его не отпускали. Он просто непослушный оказался, — невесело улыбнулся Арнольд.

— Смеемся, да? — недобро осведомился Романов.

— Ну с кем не бывает, — поморщился досадливо я. — Что мы могли сделать? Чугунку машиной тормозить?

Получилось все действительно по-дурацки. Тютя забил встречу с таджикским барыгой. Тот согласился приехать через полчаса. Времени на нормальную подготовку операции не было.

В назначенное время таджик приперся на железнодорожную станцию на окраине города. Он был какой-то жизнью напуганный, боязливо оглядывался, а на платформе народу было мало, так что засветиться мы могли запросто. Поэтому за встречей наблюдали с некоторого расстояния. Ближе всех был Арнольд. Тютя о чем-то минут пять говорил с таджиком. Они махали руками. Потом подошла электричка. А когда ее двери уже закрывались, Тютя и таджик вскочили в нее. А Арнольд не успел.

— Это не просто прокол, — сказал Романов. Наконец он соизволил кивнуть нам на стулья, стоящие вдоль стеночки его кабинета. — Это уже система.

— Таджиков отпускать, — хмыкнул Арнольд.

Месяца три назад повязали человек шесть таджиков. Пока грузили их в машину, обыскивали, один куда-то исчез.

— Эффект привыкания, — сказал Романов. — Вы считаете себя такими крутыми профессионалами, что забываете об элементарных предосторожностях и правилах, которые не надо объяснять курсанту школы милиции. Как можно было отпускать на длинный поводок задержанного, а?

— Чего удивляться, — пожал я плечами. — Конвейер. Работу делаешь автоматически и расслабляешься.

— Этот Тютя сейчас сидит на хазе, уже обдолбался и своим приятелям взахлеб рассказывает, как оперов вокруг пальца обвел. Не обидно? — профессионально сыпал соль на раны Романов.

— Обидно, — кивнул я. — Ничего, сочтемся с ним.

— Да, — с сомнением поддакнул Арнольд. — Хотя в городе его ничего не держит. Он вообще из другой страны. Из Казахстана.

— Как ничего не держит? — резонно возразил я. — А баба его? А машина? А клиенты? Нет клиентов — нет денег. Нет героина. А без героина он труп.

— Факт, — кивнул Арнольд.

— Найдем мы его, — заверил я Романова. — Рано или поздно.

— Вот именно. Поздно… Вы знаете, что у нас еще один жмурик почерневший?

— Где это?

— На Кутузовской.

— Те же симптомы? — спросил Арнольд.

— Те же, — сказал Романов. — И это не все. Вот заключение экспертизы, — он вытащил из стола скрепленные скрепкой листы и кинул на стол.

— Чего там? Объясни по-простому, — попросил я.

— То, что в шприцах, где было смертельное зелье, обычный героин. Никаких примесей не обнаружено.

— А от чего они сдохли? — удивился я.

— Может, грибов объелись, — хихикнул Арнольд.

— Каких грибов?

— Бледных поганок, — охотно пояснил Арнольд. — Это как внучка у деда спрашивает: «Что такое каюк?» Он ей: «Где ж ты слов таких набралась?» А она ему: «Мама сказала: дед грибочков поест — и ему каюк».

— Помолчи, клоун, — прикрикнул Романов. — Тут серьезный вопрос.

— Хорошо, хорошо, — поспешно произнес Арнольд. — Все-таки, может, они чем другим траванулись.

— Ерунда, — отрезал Романов.

— Скорее всего, просто эксперты у нас такие. Ничего найти не могут, — сказал я.

— Как с триметилфентанилом, — задумчиво произнес Романов.

— Точно.

Лет пять назад мы начали одного за другим задерживать наркоманов с ампулами. В ампулах — дистиллированная вода. Во всяком случае, так утверждали эксперты, не отвечая на вопрос: как можно дистиллированной водой обдолбаться до полного улета в галактические просторы? По всей России такая же незадача была.

Привыкание к «водичке» возникало после одного-двух уколов, и никто не мог понять, в чем суть прикола. Тогда экспертно-криминалистический центр МВД взялся за экспертизу.

Там у них возможности крутые. Они как раз прикупили газоструйный хроматограф за шесть сотен тысяч долларов. Но они и то сразу не справились. В Австрию ездили за консультациями, но все-таки установили — в ампулах не дистиллированная вода, а супермощный наркотик триметилфентанил. Одно время он распространялся по Западу, но производство его очень сложное, нужны спецы — химики экстра-класса, так что там он долго не процарствовал. А возник у нас. По убойной силе он в пять тысяч раз круче морфина. Один грамм растворяется в пятнадцати литрах воды — и 15 тысяч ампул готово. В каждой по две-три, а для новичков аж до десяти доз. Количество наркотика в растворе настолько мало, что экспертиза не дает его.

На уши тогда поставили все правоохранительные органы и спецслужбы. Тогдашний замминистра МВД Дунаев определил новый «синтетик» как угрозу национальной безопасности России. В следственно-оперативную группу согнали оперов со всей страны, ну и меня тоже. Искали мы, искали. Нашли. Восьмой отдел МУРа — по нар-коте — первый стал получать реальную информацию, откуда все поступает. Раскрутили весь клубок — всегда можно все раскрутить, было бы желание да средства. Выяснилось — какой-то ушлый азербайджанец-барыга и несколько студентов-химиков устроили этот бардак. Притом студенты вычитали процесс изготовления в открытой литературе, умудрились его упростить и изготовлять эту дрянь при минимуме затрат. Во всем мире его столько лет не могли повторить, а наша смекалка горы движет. Эх, если бы на благое дело была направлена! Партия в шестьсот граммов — это с полсотни миллионов доз — ушла в Казань. ФСБ и МВД предъявили ультиматум: верните наркотик, а то будет всей братве казанской Варфоломеевская ночь. Подействовало. Отраву подбросили на кладбище. Это какой-то черный юмор — поверх могилы лежал сверток, который мог превратить в могилу не один русский город.