Вечный кайф - Сергей Зверев

— Хорошо тебе провести вечер. — Я хлопнул дверью. И почувствовал, что меня подташнивает. Меня будто стискивало тисками. Нет, так жить нельзя!

Я вздохнул. Мир надо принимать таким, как он есть. Нечего устраивать страдания опера по безвинно порушенным жизням…

Я поглядел на часы. Могу еще успеть на «винтовую» хату. Надо было от Вороны в контору (так именуют в милиции свое место работы) прозвонить. Ну да ладно.

— Но, каурая! — воскликнул я и включил зажигание.

Двигатель завелся сразу.

* * *

Арнольд влепил ему с ходу кулаком в спину. Барыга пролетел два метра и, пропахав коленом асфальт, попытался подняться. Тут подскочил я и вмазал подлеца ласковым движением в тротуар. Он только и пискнул:

— У, блин…

— Ты смотри, еще порядок нарушает, — буркнул Арнольд. — Брань в общественном месте.

— Браслеты, — велел я.

— Английские. Фирменные, тебе повезло, — сказал Арнольд, защелкивая наручники на барыжьих запястьях.

— За что? — завопил тот.

— За торговлю героином в неположенных местах, — сказал я.

Взяли мы его около мусорных баков под неодобрительные взоры местных котов после того, как он продал своему старому покупателю героина на сто долларов.

— Нарушение правил торговли, — хмыкнул Арнольд. — Иди, козел! — Он пинком направил Тютю в сторону затормозившего «Форда». Галицын отворил дверцу и сделал приглашающий жест.

— Я ничего не делал. Ничего, — бормотал Тютя.

— На нет и суда нет, — кивнул Арнольд.

Мы вчетвером — я, Арнольд, Князь и барыга — втиснулись в машину.

— Ну что, влип? — с сочувствием спросил я.

— Вы кто? — воскликнул Тютя.

— Хрен в пальто… Милиция. Где «белый» берешь?

— Вы меня с кем-то перепутали.

— Ах, перепутали, — кивнул я. — А это что? — Я выудил у него из нагрудного кармана стодолларовую купюру. — Деньги меченые. Не веришь?

— Я ничего не делал. И ничего не знаю.

Вчера, подумав, мы решили усложнить комбинацию и не вводить в нее Ворону. Ворона сдала нам посредника — застарелого наркомана, который тоже брал у Тюти героин. Утречком мы его «хлопнули» на продаже — прямо на улице. Статья 228 Уголовного кодекса Российской Федерации, где расписано наказание за сбыт наркотических веществ, произвела на него неизгладимое впечатление.

— Он же тебе не брат. Он на наркоманской беде разжирел, — сказал я.

— Точно. Сука он, — с плохо скрываемой неприязнью произнес наркош. — Поднялся, гадина, на героине. Машину, технику купил. Жену с квартирой отхватил.

— Сдаешь нам его — и свобода.

— По рукам…

Барыгу у наркоманов сдать считается не западло. И он честно сдал нам Тютю. Пробил сообщение на его пейджер. Они созвонились. Договорились встретиться у помойки за кафе «Волнорез». Тютя отдал наркотики. Получил меченые сто баксов. А потом и по хребту.

— Отпустите! — вдруг взбрыкнул Тютя и дернулся на сиденье, в отчаянном порыве пытаясь вырваться, от чего машина качнулась.

Арнольд улыбнулся обрадованно и залепил ему кулаком в лоб.

— Машину разнесешь. — Я так стиснул плечо Тюти, что он взвыл.

Машина тронулась с места.

— Чего рубаха с длинными рукавами? — спросил я.

— Холодно.

— Ну да. Двадцать восемь градусов. — Я задрал его рукав. Арнольд оглядел руку задержанного и присвистнул:

— Хорош…

Тюте лет двадцать пять. Красивый парень. Статный. С роскошными черными волосами. Такие морды раньше были на фотографиях в парикмахерских в качестве рекламы модельных причесок. Белые брюки, кремовая рубашка, дорогие туфли — стиляга. Такой должен девушкам нравиться. Все в нем хорошо — и стать, и рост. Вот только одно плохо. На нем — чертова печать. Вся его рука в глубоких шрамах. По ней плугом прошелся шприц, оставив следы навсегда.

Машина выехала со двора и устремилась к окрестной свалке. Там было пусто.

— Остановись, — приказал я.

Князь остановил машину. Я распахнул дверцу, поставил одну ногу на асфальт. Ветер свистел, и бродячие собаки рылись в отходах.

— Все равно я ничего не делал, — прошептал Тютя, поеживаясь на сиденье.

— Это ты суду объяснишь, — сказал я. — Все, дело сделано. Теперь — тюрьма. И надолго. Там не поколешься.

— Я ничего не делал, — упрямо твердил Тютя.

Арнольд, естественно, не выдержал такой вопиющей наглости и врезал поочередно его по каждому уху, так что глаза Тюти чуть не вылезли из орбит. Барыга застонал, а потом расслюнявился.

— Все доказано, ублюдок, — Арнольд взял барыгу за шею и сжал, потом отпустил.

Тютя захрипел, лицо его посинело. Он схватился руками в браслетах за горло, закашлялся. Тут запиликал пейджер на его поясе.

— Ну-ка, — Галицын перегнулся с первого сиденья и снял пейджер. С выражением процитировал: — «Нужно два киндер-сюрприза. Жду на старом месте в два часа! Пожалуйста!»

— Конспираторы, — хмыкнул Арнольд. — Сюрпризы-то не шоколадные, а героиновые.

— Так, чего тут еще? — Князь нажал на кнопки пейджера, выкликивая ранние сообщения. — «Тютя, если не появишься, я умру. Катя», «Нужно три сюрприза. Деньги отдам и за старые. Быстрее!», «Тютя, помоги».

Пейджер опять запиликал.

— «У моста. За старое отдам золотом…» Отлично. Золото всегда в ходу, — усмехнулся Галицын.

— У тебя клиентов, наверное, полрайона, — сказал Арнольд. — Популярная фигура среди окрестной рвани.

— Много баксов заколачиваешь? — спросил я.

— А, — Тютя всхлипнул. — Все в вену идет.

— И сколько в сутки надо?

— До двух граммов «геры».

Арнольд с уважением присвистнул. Нехило. Это далеко зайти надо. Накладно — минимум полторы сотни долларов в день только на собственное обслуживание. Еще и машину прикупил, и технику, и квартиру с женой содержит. Это сколько же народу нужно погубить, чтобы так жить?

— Ты героин Робертино и Бацилле дал, от которого те кони бросили?

— Нет! — возмутился барыга. — У меня товар чистый!

— Правда?

— Да.

— Вот и уколем им. Робертино перед смертью шепнул, что у тебя брал. Если чистый, тебе ничего не будет. — Я вытащил из папки шприц с дистиллированной водой. — Руку давай. Сейчас тебе будет хорошо. Главное — бесплатно.

— Нет!

— Тогда рассказывай. Где прикупил порченый героин?

— Где и все. — Тютя понурил плечи. Он сломался. — У таджиков.