Противоядие от алчности - Кэролайн Роу

— Я согласен, — сказал Рамон де Орта и поднялся.

Три каноника вышли вместе из комнаты и пошли вниз по лестнице ко внутреннему двору. Внизу у лестницы стоял элегантный молодой человек в синей шелковой куртке с рукавами, в прорезях которых проглядывала темно-красная ткань. Он поклонился.

— Фортунат, — сказал Галсеран. — Как я рад тебя видеть. Надеюсь, что поездка прошла благополучно.

— Очень выгодная поездка, особенно теперь, когда я прибыл и могу видеть вас, дядя, — сказал он, с легкой усмешкой.

— Все хорошо?

— Все хорошо.

— Мой племянник, Фортунат, — сказал Галсеран отцу Виталису и Рамону де Орта. — Прекрасный молодой человек, не правда ли? Я надеялся, что он пойдет по стопам дяди и выберет церковную карьеру, где, возможно, я был бы в состоянии помочь ему в продвижении по службе, но он желает пробиться в светском мире без помощи дяди.

— И заметно, что он в этом преуспевает, — вежливо сказал Орта.

— Спасибо, отец, но мне еще многого предстоит добиться и многому научиться.

— У нас есть еще час до обеда, — сказал Галсеран. — Может быть, ты хотел бы прогуляться в садах аббатства? Это тихое место, и там очень приятно беседовать.

— Я буду очень этому рад, дядя, — сказал молодой человек. — Но боюсь, что я не смогу отобедать с вами. Мне нужно выполнить одно неотложное поручение моего покровителя. Я вернусь только завтра или послезавтра.

— Тогда давай насладимся теми мгновениями, которые остались в нашем распоряжении, — сказал Галсеран. — Орта, Виталис. — Он кивнул прощаясь, — Встретимся позднее.

— Дядя, возникла небольшая проблема, — сказал племянник. — Но я уверен, что мы сможем решить ее. — Они отошли на достаточно большое расстояние, и ни один из каноников не мог услышать его ответ.

— Это обязанность всех дядей, — произнес Орта, покачав головой.

— Опустошать свои кошельки ради племянников? Боюсь, что да. Этот молодой человек слишком опрятен и обходителен. Он не похож на человека, только что приехавшего в город, — сказал отец Виталис. — Наверно, он рассчитывает на весьма крупный подарок.

К концу второго часа дня солнце уже хорошо прогрело весенний воздух. Постепенно приглушенная болтовня начала утихать, и путники впали в тихую сонливость. Даже вздымающиеся холмы и ухоженные поля, лежащие с обеих сторон дороги, выглядели ленивыми и сонными.

— Почему мы так медленно двигаемся? — спросила Ракель ближайшего стражника. Он выглядел моложе нее, и она не стеснялась обращаться с ним так же, как со своим братом или Юсуфом.

Он озорно улыбнулся ей.

— Некоторые — например дворцовый повар и ему подобные — не слишком хорошие ходоки. Легче поторопить вола.

— Мы не смогли бы двигаться медленнее, даже если бы попытались, — сказала она. — Я не думала, что это путешествие будет настолько утомительным и скучным.

— Я впервые сопровождаю его преосвященство в его поездке, — сказал стражник. — И счастлив, что с нами едут люди, с которыми можно поговорить, госпожа Ракель. Меня зовут Энрике, и если вам что-либо понадобится, то я к вашим услугам.

— Я не могу себе представить, какая услуга могла бы понадобиться моей дочери, — отрезала Юдифь самым строгим тоном.

Щеки Ракели покраснели.

— Он не имел в виду ничего предосудительного, мама, — ответила она.

— Я уверен, что такая опытная и прекрасная молодая дама не нуждается в моих услугах, — бодро сказал стражник. — Но если мы столкнемся с опасностями, то моя крепкая рука и острый меч смогут защитить вас обеих.

— Мы не нуждаемся ни в какой защите, — отрезала ее мать.

— Мама, — сказала Ракель, — знаешь, он не подразумевал ничего такого. А ты не считаешь, что эта поездка была бы намного интереснее, если бы мы шли пешком?

— Пешком! — сказала Юдифь. — Конечно, нет. Со слугами, взятыми неизвестно где…

Добившись того, что ее мать сменила тему, Ракель мечтательно посмотрела на медленно меняющийся пейзаж и предалась своим размышлениям.

Им навстречу медленно двигались телеги, запряженные волами, торговцы с крытыми повозками, доверху набитыми связками, тюками и бочонками, несколько групп людей, шедших пешком. Компания странствующих музыкантов предложила им остаться с ними, и тогда музыканты будут развлекать их за очень скромную плату. Они продемонстрировали свое искусство, но епископ бросил им несколько монет и вежливо отказался. Затем они встретили группу веселых крестьян, несших узелки с вещами и мех с вином — оказалось, что они отправлялись на подвернувшуюся им трехнедельную работу, за которую им должны хорошо заплатить.

— Но только то, что закон позволяет, ваше преосвященство, — торопливо сказал их вожак. — Просто нам повезло больше, чем другим. Мы получили хорошее жилье и отличную еду: жена арендатора готовит так, что пальчики оближешь.

Епископ улыбнулся. После того как «черная смерть» унесла с собой немало рабочих рук, были приняты законы о введении строгих штрафов для тех хозяев и рабочих, которые не используют установленные расценки для каждого из ремесел. Наверняка всем этим веселым, крепким, уверенным в себе мужчинам и женщинам переплатили, и, скорее всего, за эту переплату никого из них — ни мужчин, ни женщин, ни детей, да и хозяина-нанимателя — не ждут взыскания.

— Я очень рад, что в течение этих трех недель вы будете хорошо питаться и жить в прекрасных условиях, — сказал Беренгер. — Полагаю также, что в своей удаче вы не забудете о бедных людях.

Их вожак подмигнул.

— Да, конечно, ваше преосвященство, — сказал он и снова поклонился.

С каждым холмом, каждым изгибом дороги, каждым пройденным дорожным столбом Ибрагим вздыхал все громче и громче. Он задыхался от усталости. Время от времени он бежал, чтобы двигаться наравне с мулом. Затем он захромал.

— Что с тобой, Ибрагим? — спросил Исаак.

— О, мастер Исаак, — ответил он. — Ваш мул идет так быстро, что я не могу двигаться рядом с ним, чтобы вести его.

— Тогда просто иди возле него и держись за уздечку, — сказал Исаак.

— Отец, это бессмысленно, — сказала Ракель. — Твой мул двигается так медленно, что вскоре заснет. И прекратите вздыхать и хромать, Ибрагим.

— Да, хозяйка, — сказал Ибрагим, хромая еще сильнее.

— Ибрагим, — произнес голос, вызвавший у него сильный страх. — Делай то, что сказала госпожа Ракель. С тобой все в порядке.

— Но, хозяйка, — обратился он к Юдифи, посмотрев на нее, словно загнанный в угол зверь, — у меня камешек попал в башмак.

— Тогда остановись и вынь его, — сказала Юдифь.

— Хватит, — сказала Ракель, подталкивая своего мула и становясь по правую руку от отца. — Ибрагим, дайте мне узду. Я поведу мула, отец.

— Ты сможешь это сделать?