Тайна двух реликвий - Дмитрий Миропольский

– Вот именно – если прижать, – сказал он. – А кто и почему их прижмёт? Кому это выгодно? И где гарантия, что Лайтингер не выкрутится снова? Деньги, связи – вы же сами говорили. А его бандиты – представители малых народов. Значит, ещё и толерантность… Он выкрутится наверняка.

– Выкрутится, – неожиданно согласился Дефорж. – Поэтому таких, как Лайтингер, надо брать с поличным. Он ищет вас? Мы ему поможем. Дадим информацию через «Чёрный круг». Лайтингер приедет сюда и попытается убить вас… А я убью его.

Дефорж отхлебнул виски, спокойно глядя на Одинцова, который стал рассуждать вслух.

– То есть наша компания выступит в роли приманки… Ну, допустим. Вы спровоцируете Лайтингера. Он организует покушение. Когда всё будет готово, вы его убьёте. При нём найдут папки Жюстины и камни: с такими ценностями не расстаются. «Дворняг» арестуют, они дадут нужные показания. Станет очевидно, что Лайтингер – преступник. Ваши коллеги обнародуют информацию про наркотики, рэкет, отмывание денег и остальное, что на него есть. Арест банды выдадут за успешную операцию спецслужб, поэтому к вам не возникнет особых претензий…

Дефорж кивнул.

– Вот и всё.

– Не всё, – возразил Одинцов. – Кто будет обеспечивать безопасность моих товарищей?

– Никто. – Дефорж сделал ещё глоток и уточнил: – Специально – никто. Мы обеспечим их и вашу безопасность настолько, насколько это возможно. В любом случае, ваши шансы остаться в живых будут выше, чем сейчас.

– Сколько у вас людей?

– Достаточно для того, чтобы выполнить задачу, и недостаточно для того, чтобы предоставить вам охрану.

– Сколько времени вам нужно на подготовку? – продолжал спрашивать Одинцов.

– Это не имеет значения. Думаю, осталось не больше суток. Лайтингер торопится. Если он сам отыщет вас в Лондоне, я не буду ему нужен… Давайте исходить из того, что у нас всего сутки. Я успею сделать главное: запущу информацию через «Чёрный круг», возьму Лайтингера под контроль и соберу группу. Завтра вечером согласуем с вами план и начнём действовать.

– О’кей, – сказал Одинцов. – А я пока подготовлю товарищей. Не думаю, что ваша идея вызовет у них восторг.

– Это тоже не имеет значения. – Дефорж отставил пустой стакан. – Операция начнётся через сутки, с вами или без вас.

– Без нас не получится.

– Я имел в виду, что вы можете мне помогать, а можете быть пассивной приманкой. Дело ваше. Я в любом случае сдам вас Лайтингеру и сделаю то, что сказал.

– Что ж, спасибо за честность, – развёл руками Одинцов.

Пожалуй, действительно не стоило раньше времени пугать компаньонов. Пусть узнают обо всём в последний момент, так будет спокойнее.

Когда Одинцов появился в зале ресторана, компания уже заканчивала ужин. Ева взглянула на него исподлобья, Мунин поспешил допить вино, а Клара улыбнулась.

– Куда вы пропали? Мы уже хотели вас искать.

– Знакомого встретил. – Одинцов улыбнулся в ответ. – Бывает же такое… О чём беседуете?

– Рассказали Кларе нашу историю в общих чертах, – сообщил Мунин. – И вот ещё какая штука. Броуди прав насчёт перстня и Джона Ди. Наш прадедушка-барон точно знал какой-то секрет. Иначе зачем было называть гостиницу «Бейт-Иеремия»? Уж чего-чего, а еврейских имён хватает…

После ужина молодые поспешили уединиться в номере. Одинцов остановил Еву, которая тоже хотела уйти.

– Объясни, пожалуйста: что происходит? От любви до ненависти один шаг, это понятно… Что я такого сделал? Чем провинился?

– Ты не провинился, – вздохнула Ева. – К дурацким шуткам я уже привыкла… ну, почти. А ненависть тут ни при чём. Я тебя боюсь.

Одинцов опешил.

– Во как… Это почему же?

– Вейнтрауб хорошо сказал… – Ева смерила его задумчивым взглядом. – Как раз когда ты прорывался через границу с Мексикой… Кошка Шрёдингера. Ты притягиваешь проблемы. Всё время то ли живой, то ли мёртвый. И я из-за этого тоже. Не хочу так.

– Погоди! – Одинцов помотал головой. – Вспомни, с чего всё началось. Ты же сама влипла в историю с флешкой…

– В твоей квартире, – перебила Ева. – Я помню, с чего всё началось. Ещё тогда, весной… У меня не было проблем, пока я тебя не встретила. Зато теперь проблемы каждый день. Я устала ужасно. И я тебя боюсь. Прости.

Она поднялась из-за стола и пошла к выходу.