Каннибалы - Юлия Яковлева

– Ну, – признал Петр. Набрать «Гореловка» в гугле было идеей такой простой и тупой, что она не пришла ему в голову.

Локоть врезался ему в ребра – торжествующе:

– Зырь!

Петр прочел название открытого сайта:

– Википедия? Колоссальная находка. Обосраться, Шерлок.

– Обосраться – что они там делают!

Света постучала пальцем внизу экрана:

– Зырь сюда!

Петр смахнул ее палец. Прочел:

В Гореловке остаются «святые могилки» проповедников, на поклон к которым приезжают духоборы со всего мира. Также особо почитается пещера, недалеко от которой 29 июня 1895 года духоборы сожгли оружие в знак протеста против зла и насилия.

Петр посмотрел на Свету. Она демонстративно вытаращила глаза:

– Они там – молятся!

Петр взял из ее руки телефон и принялся внимательно читать открытую статью с самого начала.

А потом так и остался пялиться в экран, не видя отдельных слов.

– Ну? – не терпелось ей. – Рухнул?

– Рухнул, – признал Петр. – Что за херь?

Света топталась, почти наступая ему на носки, заглядывала тревожно в лицо, обдавая дыханием. Петр отодвинул ее:

– Про Ирину не знаю. Но он – не такой.

– Много ты про него знаешь.

– Ну а что тут такого? – не поняла Света. Она сказала: ну а чо.

– Да все нормально. Кучу таких придурков видел на улицах. Подкатывают к прохожим: «Верите ли вы в господа нашего Иисуса Христа?»

Представить в этой роли Бориса было невозможно.

Света внимательно смотрела на его лицо.

– Если честно, то я уже не уверен, что действительно его знаю.

Света опустила глаза, обдумывая.

– О’кей, я знаю, как его зовут, сколько ему лет, на ком женат, кто его дети…

При упоминании жены и детей Света вскинула глаза:

– Ира не такая. Чтобы с женатиком крутить.

Петр пожал плечами.

– Непохоже, чтобы и ты ее действительно знала.

– Нет, – спокойно согласилась Света. – Теперь сказать уже не могу… Люди едут с катух незаметно. Особенно если видишь друга каждый день, то заметить трудно. А потом вдруг – хуякс! – и он тебя по голове молотком: веришь ли ты в господа нашего Иисуса Христа.

– Он мне не друг. Он мой начальник.

– Прикол.

– Что тут смешного?

– Я не сказала: смешно. Я сказала: прикол.

– Да.

– А сколько ему лет?

– Шестьдесят. Почти.

Петр посмотрел ей в глаза. Взгляд Светы плавал в пространстве. Теперь он показался Петру ясным и проницательным. Как у ребенка, который провел детство на улице – и оттуда же почерпнул правила жизни. Такую не задуришь.

– Выкладывай, – пригласил он.

– Чего?

– Ты ведь надумала чего-то. Или вспомнила.

– Обстебешь ведь опять, если скажу.

– Обстебу, конечно. Если опять хрень какую-нибудь скажешь.

Света закатила глаза, но начала рассуждать:

– О’кей. Мысль моя такая. Если ты считаешь, что босс твой – нормальный…

– Я такого не говорил.

– Ну о’кей: в смысле – не ебнутый по жизни, не в маразме.

– Да, это соответствует действительности.

Света метнула на него уничижительный взгляд.

– Я и говорю! Значит, он такой по жизни.

– Ебнутый?.. Ты меня вообще слушаешь?

– Это ты меня не слушаешь… – огрызнулась Света. – По жизни – духобор. Он таким тупо родился. Теперь стеби.

– Стебать тут нечего. Есть факт. Он сам из Питера. В церковь ходит – на Пасху, на Рождество, вот это все, что для галочки сейчас полагается…

И осекся. Вспомнил торжественные службы в храме Христа Спасителя или Исаакиевском, толпу бизнесменов и чиновников: серые костюмы в ряд, тусклые рожи, все стоят и смотрят не на алтарь, а на президента. Повторил:

– Для галочки. Ну допустим. Только вот он сам из Питера. А ты сама читала, где эти общины селятся.

– Читала: в разных жопах.

– Сорян, факты не вяжутся.

– Сорян, мы, люди из разных жоп, любим переезжать в большие красивые города типа Петербурга и Москвы.

Петр не ответил.

– Если ему шестьдесят, его папа или мама, может, еще живы…

Петр уже открывал файл Бориса в картотеке. Сведения о семье. Семья Бориса была идеальной: она никогда не создавала проблем с безопасностью. Именно поэтому он об нее никогда раньше не спотыкался: родители Бориса были для Петра просто строчкой ежемесячного денежного перевода, которым к тому же занималась ассистентка Бориса.

– Ну и что там? – сунулась поверх руки Света (она сказала: ну и чо).

Родители Бориса, если верить документам, жили в Белгороде.

– Что? – не поняла его выражение лица Света. – Умерли уже?

– Просто странно. Никогда об этом не думал, – признался Петр. – Питерский и питерский. А родители, оказывается, из Белгорода.

– Позвоним им, и все спросим.

– Ты что, охуела?

– А чо тут такого? Номер трудно найти?

Петр махнул рукой.

– И что ты им скажешь? Верите ли вы в господа нашего Иисуса Христа?

– Номер-то их есть?

– Номер, допустим, есть.

Она тут же выхватила его телефон.

– Стой.

Но Света уже набирала на своем цифры. Петр еще прыгал, пытаясь выхватить у нее телефон. Она сделала жест: тихо! Заговорила в трубку:

– Здравствуйте. Звонит служба соцопроса.

Петр отступил. Голос ее звучал спокойно и правдоподобно.

Света засмеялась:

– Извините, представляю, как мы вам надоедаем. Но если вы со мной чуть-чуть поговорите, спасете меня от нахлобучки начальства. Мне эти деньги дико нужны, стипендия сами знаете какая.

В трубке, видимо, приветливо ответили.

«А она нравится людям», подумал Петр.

– Спасибо! Это совсем короткий опрос. Как часто вы стираете?

Петр хмыкнул.

– А каким порошком обычно пользуетесь?.. А давно у вас уже эта стиральная машина?.. Да, когда дети помогают, это здорово! Хорошие дети… Сын, да… Ну, спасибо. Теперь просто общие сведения… Возраст… Ага. Пол пишу: женский… Вероисповедание… Ну да, никакого отношения к стирке, – засмеялась она. – Просто правила такие. Социология… Как-как? Ду-хо-бо-ры. Хм. Такой графы у меня нет. Это христиане типа? Можно написать, христиане? – ломала дурочку она.